Посмотреть было решительно не на что: большой, разбитый постоялый двор. На знаке, криво висевшем у входа, была изображена лиса, то ли спящая, то ли мертвая. На окнах висели сломанные ставни, явно нуждающиеся в покраске. Это был тот самый постоялый двор «Спящая лиса», в котором они с Марио были всего неделю назад.

Дверь в постоялый двор была закрыта, что было необычно. Эцио постучал. Бесполезно.

Потом у него из-за спины раздался тихий голос, удививший Эцио. Ассасин повернулся. На него это было непохоже – раньше он никому не позволял приблизиться к нему бесшумно со спины. Нужно будет убедиться, что такое не повторится вновь.

К счастью, голос был дружелюбным.

– Эцио!

Говоривший вышел из-за дерева, за которым прятался, и Эцио немедленно узнал его. Его старый союзник, Гильберто – Ла Вольпе, – который руководил ворами во Флоренции и некоторое время назад работал в союзе с ассасинами.

– Ла Вольпе! Почему ты здесь?

Гильберто усмехнулся, когда они обнялись.

– Ты имеешь в виду, почему я не во Флоренции? На этот вопрос легко ответить. Глава Гильдии умер, и они выбрали меня. Я ощутил, как дует ветер перемен, а мой старый помощник, Коррадин, решил вернуться домой. Однако, – он заговорщически понизил голос, – как раз в тот момент Рим бросил мне… вызов, скажем так.

– Это вполне достойная причина. Мы войдем?

– Конечно.

Ла Вольпе сам постучал в дверь – очевидно, кодовым стуком, потому что дверь открылась почти незамедлительно. За ней обнаружился просторный внутренний двор, заставленный столами и лавками, как и ожидалось от постоялого двора, но всё было очень грязным. Дюжина мужчин и женщин металась туда-сюда через дверь, ведущую в сам постоялый двор.

– Выглядит не очень, да? – Поинтересовался Ла Вольпе, усаживаясь на лавку и подзывая девушку, чтобы налила вина.

– Ну… да.

– Этого мы и добивались. У меня есть кое-какие планы. Но что привело сюда тебя? – Ла Вольпе поднял руку. – Погоди! Не говори. Думаю, мне известен ответ.

– Как обычно.

– Ты хочешь нанять моих воров в качестве своих шпионов.

– Именно! – Эцио нетерпеливо перегнулся через стол. – Ты присоединишься ко мне?

Ла Вольпе поднял бокал в безмолвном тосте и отпил вина, прежде чем категорически отрезал:

– Нет.

Эцио опешил.

– Что? Но почему?

– Потому что это будет на руку Никколо Макиавелли. Нет уж, спасибо. Он предал Братство.

Это заявление почти не удивило Эцио, хотя он сильно сомневался в его истинности.

– Это очень серьезное обвинение, особенно из уст вора, – проговорил ассасин. – У тебя есть доказательства?

Ла Вольпе смерил его кислым взглядом.

– Как ты знаешь, он был послом к Папскому двору, и прибыл в Рим как личный гость Чезаре.

– Он делал это по нашему поручению!

– Да? Тогда буду рад напомнить, как он оставил тебя перед самой атакой на Монтериджони.

Эцио с отвращением поморщился.

– Чистая случайность! Послушай, Гильберто, может Макиавелли не всем нравится, но он ассасин, и он не предатель.

Ла Вольпе упрямо посмотрел на него.

– Я в этом не уверен.

В этот момент в их разговор вмешался вор, в котором Эцио узнал парня, срезавшего его кошелек. Он подошел и что-то шепнул на ухо Ла Вольпе. Глава воров встал, парень ушел. Эцио, почуяв беду, тоже поднялся.

– Прошу прощения за поведение Бенито несколько дней назад, – проговорил Ла Вольпе.