– Странно!

– Потому я пришёл к вам, гражданин. Таких совпадений не бывает.

– Вы были участником магнетического сеанса в 1790 году. И с вами говорил тот, кто именует себя ле Морт.

– Так вы мне верите, гражданин Ланье?

– Больше того, гражданин Дюшез! Я беру вас к себе! Если вы согласны служить под моим началом.

– После ухода гражданина Лафайета, у меня нет постоянного места.

– Значит, вы согласны?

– Да, гражданин. И я рад, что вы обратили внимание на мои слова. Я признаться на это не рассчитывал. Думал, что вы не придадите этому значения…

***

18 августа 1792 года.

Париж. Аресты подозрительных.

После восстания 10 августа 1792 года граждане Робеспьер и Шомет добились от Законодательного Собрания принять меры по защите общей безопасности. С 12 августа все функции полиции стала выполнять Коммуна Парижа.

17 августа Коммуной был учреждён Чрезвычайный трибунал для суда над предателями и роялистами.

18 августа Коммуна вынесла постановление «О подозрительных» и начались аресты. По Парижу носились тревожные слухи. Армия прусского короля взяла крепость Лонгви и двигалась на Париж!

Лонгви располагалась неподалёку от границ с Люксембуром и Бельгией. Крепость сдали пруссакам без боя, и главнокомандующий герцог Брауншвейгский заявил, что путь на столицу открыт!

В тот же день министр юстиции гражданин Дантон выступил перед Законодательным Собранием с пламенной речью. Он призвал всех объединиться для спасения Отечества!

– И самое главное! – грохотал Дантон с трибуны. – Главное сейчас расправиться со всеми нашими врагами в Париже! Все подозрительные могут перейти на сторону врага! Они и словом и делом могут вредить революции!

Собрание поддержало Дантона. Был принят декрет об обысках у подозрительных и изъятии у них оружия.

Гражданин Александр Ланье, как один из комиссаров, был вынужден повиноваться и отвлечься от дела Фурье. Он был направлен для обысков у аристократов-офицеров. С ним был агент Готье.

– Нас отвлекли от дела Фурье. И это на руку лишь врагам!

– Но сейчас есть дела поважнее, гражданин Ланье. Тем более что Фурье теперь один из комиссаров Коммуны и капитан национальной гвардии.

– Я это хорошо помню. Но следить за ним нужно неотступно!

– Сейчас у нас будет за кем следить! Приказ Коммуны Парижа!

В городе была мобилизована вся национальная гвардия. Ибо большинство федератов покинули столицу, и ушли к месту боевых действий в армию генерала Дюмурье.

Каждая секция Коммуны выставила по 30 комиссаров. Эти уполномоченные должны были участвовать в обысках и арестах. И, главное, следить за офицерами национальной гвардии. Среди них было много сторонников бежавшего Лафаета.

– Готье! – Александр вдруг обернулся к агенту.

– Да, гражданин?

– А наведайтесь к дому, где Фурье якобы захватил Кадуаля. Опросите там всех. И обыск дома проведите.

– Но сейчас…

– Именно прямо сейчас, Готье!

– Вы даёте мне полномочия?

– Да.

– Но что мне сказать?

– Да что хотите. Придумайте любой предлог. Нам нельзя прекращать искать Кадуаля.

К комиссару Ланье подбежал сержант национальной гвардии, приставленный к его отряду.

– Гражданин! В соседнем квартале наши схватились с отрядом швейцарцев.

– И что с того?

– Это наша зона контроля, гражданин! И там два отряда гвардии и санкюлотов не могут поделить полномочия!

– Проклятие!

– Враги засели в доме и сидят в обороне, гражданин!

Готье спросил в силе ли его задание.