|
Я буду носить его как свободная женщина. — Дело твое. — А еще нам с тобой надо будет договориться о всех деталях, касающихся нашего совместного проживания. — Само собой. — Первым делом мне хотелось бы помыться. — У меня есть маленькая медная ванна. — Что же до готовки, уборки и прочих домашних дел, то мы поделим их поровну, и каждый будет отвечать за свою долю, — заявила Беверли. — Интересно! — возмутился я. — Выходит, мне предстоит целыми днями работать, а потом, приходя домой, еще и хлопотать по хозяйству? — Не рассчитывай, будто я буду выполнять за тебя черную работу, — отрезала она. — Я свободная женщина. Я буду делать свои дела, а ты свои. Понятно? — Чего тут непонятного? — Надеюсь, ты снял комнату не в этом убогом квартале? — осведомилась Беверли, подняв глаза на фонарь, раскачивающийся над входом в трактир. — Зря надеешься, — сказал я. — Надо будет присмотреть что-нибудь получше. Я промолчал, подумывая, что было бы недурно сорвать с Беверли простыню. Надо полагать, она прекрасно смотрелась бы с колокольчиком на ошейнике. — Я обошлась тебе меньше чем в сребреник, — сердито проворчала Беверли после непродолжительного молчания. — А между тем некоторых девушек покупали за два, а то и за три серебряных тарска. — Это были очень красивые женщины, — пояснил я — некоторые принадлежали к высокой касте, а две были даже особо обучены для утонченных удовольствий. — Но уж я-то, конечно, куда дороже, чем любая из них, — раздраженно заявила она. — Ты сердишься? — удивился я. — Конечно! Я стою гораздо больше, чем девяносто восемь медных тарсков. — А вот я вовсе не уверен в том, что ты стоишь и этих девяноста восьми медных тарсков. Беверли охнула от злости. — Если девушке на рынке Гора цена полновесный сребреник, так за нее сребреник и дадут, — пояснил я. — Ты отвратителен! — А ты никак не стоишь серебряного тарска. — Ненавижу тебя! — По мне, так ты не стоишь и пары медяков. — Животное! — воскликнула Беверли. — Животное! — Помни, — сказал я ей, — у тебя нет Домашнего камня. — Иными словами, ты говоришь, чтобы я попридержала язык? — Тебе бы это не повредило. — Ну конечно. У меня нет Домашнего камня, значит, надо мной можно измываться как вздумается. Можно сорвать с меня эту простыню, швырнуть прямо на камни, овладеть мною силой и снова обратить в рабыню! — У меня и в мыслях не было ничего подобного. Хотя… такое возможно. — Ха, возможно! Да у тебя духу не хватит! — Не дразни меня. — Ты слишком слаб для этого. Куда тебе? Я схватил ее за укутанные простыней плечи и яростно встряхнул. |
