|
— Конечно нет. Заклеймили меня мужчины, они и виноваты. А мне теперь всю жизнь ходить с этой дурацкой отметиной. Я снова попытался стянуть с нее ошейник, но Беверли опять удержала его изящными пальчиками. — Раз уж ты заполучил меня в собственность, так скажи, как ты намерен мною распорядиться? — Я намерен снять с тебя ошейник и вернуть тебе свободу. С этими словами я принялся решительно стаскивать с нее ошейник. И уже в который раз ее маленькие ручки крепко за него ухватились. Беверли воззрилась на меня в полном изумлении. Наконец я сорвал проклятый ошейник и отшвырнул прочь вместе с замком. — Я не нужна тебе? — прошептала она. — Не бойся. Я не собираюсь злоупотреблять своим положением. Обещаю относиться к тебе с подобающим уважением. Ты будешь во всем равна мне. То есть, — тут же поправился я, — во всем, кроме красоты. Ты прекрасна в отличие от меня. Но во всем прочем мы с тобой равны. — Как может рабыня быть равной своему господину? — Ты больше не рабыня. Ты свободна. — Меня мог бы купить уроженец Гора, который, возможно, дорожил бы такой покупкой и сделал бы все, чтобы заставить меня оправдать свои затраты. Мне пришлось бы очень стараться, чтобы снискать его милость и доказать, что он израсходовал деньги не зря. — Но мне-то ничего не надо доказывать, — промолвил я в некоторой растерянности, — Или ты не рада свободе? — Значит, я свободна? — Конечно. — Свободна, а стою тут перед всеми голая. Как рабыня. — Прости меня! — воскликнул я, торопливо подбежал к одному из служителей клеток и купил у него за медяк простыню. С этим куском ткани я поспешил к девушке, но когда вернулся, мне стало не по себе. В своей наготе Беверли была так прекрасна, что мне вовсе не хотелось скрывать подобную прелесть под обычной тканью. Может, лучше было бы провести ее по улицам Виктории обнаженной? Таким образом я порадовался бы ее очарованию сам и порадовал бы местных жителей. Как приятно было бы выслушивать их восхищенные возгласы, поздравления с удачной покупкой и завистливые вздохи — ведь не каждому выпадет счастье стать повелителем подобной красавицы. — Ну, что с одеждой? — спросила Беверли. Я подошел поближе, намереваясь завернуть ее в простыню. — Не тяни! — прошипела она. — Прикрой меня поскорее. И нечего таращиться на меня, пуская слюни, как похотливое животное. Я быстро накинул на нее простыню, и она замоталась в нее так плотно, что из-под ткани выступили очертания ее маленьких кулачков. — Не глазей на мои икры и лодыжки, — буркнула она. — Извини, — сказал я. — Давай уйдем отсюда поскорее. — Охотно, — согласилась мисс Хендерсон. — Это мерзкое место. Здесь все пропахло рабством. Не мешкая больше ни мгновения, мы покинули торговый барак. — Где ты живешь? — поинтересовалась она. — Снял маленькую комнату неподалеку от верфей, — ответил я. — Мне тоже понадобится комната, — заявила Беверли. — На две комнаты у меня нет денег. |
