Совсем наоборот.

Поначалу у нас не было вычислительных приборов, мы двигались на ощупь, на каждом этапе полагая, что приняли верное решение и выбрали нужное направление, но никогда не были полностью уверены. Например, базовый принцип определения критической массы плутония постоянно пересматривался, и окончательно его утвердили лишь за два дня до взрыва. На доске все детали этой огромной головоломки соединялись друг с другом, но что получится в реальности? Никто не знал наверняка, для этого нужно увидеть, как на горизонте вырастает гигантский гриб, распространяется в атмосфере, высвобождая колоссальную энергию, и исчезает, словно ничего не произошло. Мы обязаны были получить результат, у нас не было права на ошибку или провал, мы не могли заявить, Просто не повезло или виноват такой-то, в следующий раз получится. Получиться должно было сразу.

Обязательно.

Чтобы произошел взрыв в атмосфере, на полигоне Хамудия в пятидесяти километрах от Реггана силами двухсот агентов УВПИ была построена металлическая башня высотой пятьдесят метров с наклонным подъемником для загрузки отдельных частей бомбы. Башню возводили по ночам при свете прожекторов – днем температура разогретого солнцем металла могла достигать семидесяти градусов. Во Франции проводились лабораторные эксперименты, но детонаторы, взрывчатые вещества и обогащенный плутоний никогда еще не сводились вместе. Собрать их должны были наверху башни, а окончательно соединить уже в последний момент. Это репетировали десятки раз в предшествующие недели.

Обратный отсчет начался за двое суток до дня икс, когда армия закрыла зону взрыва диаметром примерно сто километров, вертолеты «Алуэт» получили приказ засекать кочевников, которые могли бы войти в зону, и отгонять их. В половине первого ночи переоборудованный «Нептун» взлетел из Реггана и занял удаленную позицию для слежения за радиоактивным облаком, два «Мистраля», начиненные оборудованием и датчиками, последовали сразу за ним: они пройдут сквозь облако, чтобы сделать заборы газа, а два «Вотура» соберут в два захода образцы пыли. Когда загрязненные самолеты вернутся, механики в комбинезонах очистят их с помощью интенсивного душа.

В радиусе двадцати километров от эпицентра было запрещено находиться всем, кроме персонала, работающего в подземных бункерах и в монументальном блокгаузе, напичканном камерами и измерительной аппаратурой, – расположен он был в полутора километрах. Защитные меры для тех, кто находится вне укрытий, были жестко прописаны: перед взрывом, как только взлетит красная сигнальная ракета, то есть за минуту до открытия огня, весь персонал, включая военных, должен лечь, спрятав лицо в локти, или повернуться спиной к эпицентру и надеть очки, предохраняющие от вспышки.

Темной ночью контейнер с обогащенным плутонием извлекли при свете прожекторов из подземного хранилища, перевезли в грузовике со скоростью десять километров в час к изножью башни, подняли на лифте и передали инженерам, которые подсоединили заряд к детонатору. Тринадцатого февраля 1960 года, за полчаса до восхода солнца, генерал Айерэ отдал приказ на пуск, взлетела красная предупредительная ракета. В семь ноль четыре бомба взорвалась, образовав гигантский белесый купол километровой высоты, который превратился сначала в красный, а затем фиолетовый ананас, детонация была колоссальной мощи, от адского грохота люди зажали уши, сейсмические толчки начали ощущаться через семь секунд, ударная волна, сопровождавшаяся интенсивным выбросом тепла, бросила на землю тех, кто не лег или считал, что его защитят укрытия из песка или бетона. Металлическая башня и подъемник расплавились. Вокруг эпицентра взрыва на остекленевшей земле осталась лишь черная отметина диаметром в километр. Взорвавшаяся бомба была в три раза мощнее, чем в Хиросиме.

Понадобились годы, чтобы оценить последствия этого первого взрыва.

* * *

Янсену приходилось поддерживать свою репутацию: он знал, что завистников у него легион и они не простят ему ни устранения предшественников, ни долгого пребывания на посту, ни хороших отношений с важными шишками, с которыми он разделял убеждение, что нельзя идти на компромисс и заключать унизительные союзы.