|
На въезде неприметный дорожный щит оповещал любопытных: «Центр ЭДФ», а когда встал вопрос, где будут жить сотрудники, поодаль от этой деревни с населением в полторы тысячи человек КАЭ построил городок из двадцати шести одинаковых домов без имен на почтовых ящиках. Поэтому деревенские жители, с которыми мы не общались, прозвали нас «электриками» и считали землекопами. Эта изоляция, эта священная обязанность хранить тайну сплотили нас – есть «мы» и «они», мы образуем клан, и нас это устраивает. Несмотря на такое единение, я не могла надолго отдать Лорана ни одной из мам, которые меня выручали. Ирен и сестры были заняты своими делами, что же касается Вивиан, я не представляла, как вызвать ее снова, потому что жить в полной глуши без машины – все равно что похоронить себя, а у бабушки не было водительских прав, и она застряла бы там намертво, так что я решила отказаться от поездки в Алжир. Разумеется, я была не в восторге, но другого выхода не было, и я сообщила об этом шефу, который не стал задавать вопросов.
В следующее воскресенье на ежемесячном обеде у матери я не стала делиться своей печалью. Все внимание было приковано к кузенам, которые бесились всякий раз, когда оказывались вместе, затем мы все (но без Ролана, у которого по-прежнему не было права считаться членом семьи) отправились гулять по набережным Марны, чтобы размять ноги. Мы приглядывали за детьми, которые играли у берега, когда ко мне подошла Вивиан, У тебя какой-то задумчивый вид, что-то не так? – Просто навалилась куча всего. – Ну ладно, но ты ведь расскажешь, если у тебя что-то случилось?
Вивиан была на особом положении, она единственная, кто знал, что я работаю в учреждении, связанном с военными. Я ничего не рассказывала, соблюдая запрет, но она сама догадалась. Мы почти четыре года жили вместе в форте Шатийон, где она приглядывала за маленьким Лораном, без нее я бы пропала, тем более что мальчик рос слабым, с вечными бронхитами и прочими детскими болезнями. Она не могла не заметить, что форт охраняется двумя военными с автоматами, которые неусыпно несут вахту. Все солдаты меня знали, но когда я входила, даже по нескольку раз в день, у меня проверяли пропуск. Вивиан сразу стала своей в компании жен инженеров, которые жили внутри форта, и никто ни о чем напрямую не рассказывал, но слово за слово, намеки, вздохи – и она все более-менее поняла. Однажды вечером она меня спросила, Чем же вы занимаетесь в этом форте? – Исследованиями, но нам нельзя об этом говорить. Если тебя спросят, скажи, что внучка работает в ЭДФ. Когда я переехала в Брюйер, мы стали видеться реже, раз в месяц, она сказала, что скучает по тем дням, когда мы жили вместе. Бабушка знала меня лучше, чем мать и сестры, Помни, Арлена, если тебе нужно, я всегда рядом. – А ты не можешь пожить у меня? Это не Фонтене-о-Роз, там нет метро в конце улицы, это настоящая дыра, нет магазинов, нет общественного транспорта, а ты не водишь. – Это же за городом, будет казаться, что Париж где-то далеко, так что отдохну как следует, а даже если и заскучаю, это ерунда – ты уедешь, зато Лоран составит мне компанию. И благодаря ей на следующий день я снова пришла к шефу и сказала, что все устроила и готова отправляться в Алжир.
* * * Даниэль проявил героическое терпение, которого от себя не ожидал. После рождения сына он сказал себе, Мари перенесла серьезную травму из-за самоубийства брата-близнеца, это незаживающая рана, вдобавок она потеряла родителей, которых не может простить и ужасно из-за этого страдает, моя задача – помочь ей справиться с горем, не тревожить своими переживаниями и не создавать лишних проблем. Поэтому он задавил все страхи и предчувствия, твердя себе, словно ребенок, который учит урок, Ты должен привыкнуть, это просто имя, скоро ты и думать забудешь. |
