* * *

Восемнадцатого марта 1962 года после тяжелых переговоров, которые несколько раз едва не сорвались, в Эвиане были подписаны соглашения между французским правительством и временным правительством Алжира, которые положили конец ста тридцати двум годам колонизации и семи с половиной годам войны. Текст на девяноста трех страницах предусматривал немедленное прекращение огня, проведение референдума в Алжире первого июля и обретение независимости. Каждая из сторон добилась существенных уступок – алжирцы обязались дать Франции разрешение продолжить ядерные эксперименты в течение пяти лет, французы сохранили атомные базы в Реггане и в Ин-Экере, базу в Колом-Бешаре, где запускали ракеты и испытывали химическое оружие, и базу в Хаммагире, которая служила полигоном для запуска спутников и ракет-носителей «Диамант», что позволило бывшим колонизаторам сохранить фактический контроль над большой частью Сахары.

Война кончилась, но мирные соглашения положили начало периоду жестокого насилия как во Франции, так и в Алжире.

За год до этого, приняв во внимание будущий договор о запрете ядерных испытаний в атмосфере и на море, армия и КАЭ начали поиски нового места для проведения подземных взрывов, что позволило бы избежать распространения радиоактивных облаков. Выбрали Ин-Экер в горном массиве Хоггар, в ста шестидесяти километрах к северу от Таманрассета, поскольку поблизости почти никто не жил, а глубоко под землей были значительные запасы воды.

На скалисто-песчаном пустынном плато вырос целый город из строительных блоков, с домами в шахматном порядке, кварталами по профессиям, чтобы специалисты жили в своем кругу, асфальтированными дорогами и аэропортом. Лагерь Сен-Лоран был построен в рекордные сроки и вмещал пять тысяч человек – половину гражданских, половину военных – в обычное время и вдвое больше в период подготовки к испытаниям. В сорока пяти километрах к югу, по обе стороны от ухабистой дороги, были построены две современные рабочие базы КАЭ, расположенные в двух и четырех километрах от серой гранитной горы.

В первый год комфорт был минимальным, хуже, чем в Реггане, зимой температура могла опуститься до минус десяти ночью, а с мая в металлических бараках, прозванных консервными банками, зашкаливала за сорок пять. Кондиционеры были только в сборных домах старших офицеров, но генераторы производили адский шум и не давали спать по ночам, вплоть до того, что приходилось отключать питание, рискуя задохнуться. Меры безопасности принимались драконовские – в лагерь, окруженный забором и колючей проволокой, днем и ночью под охраной жандармерии и роты морских пехотинцев, войти и выйти было можно только с письменным приказом о выполнении задания и пропуском, указывающим, в какую из семи зон у вас есть допуск.

По методике, опробованной американцами в пятидесятых годах в Неваде, горнодобывающий отдел КАЭ при помощи местных рабочих начал рыть горизонтальные подземные штольни в виде километровой спирали, которые заканчивались винтообразной конструкцией, где за стальными дверями и бетонными плитами, укрепленными металлическими балками, размещались камеры с зарядами – таким образом предотвращался выброс газов, пыли и лавы, поскольку под ударом взрывной волны штольни обрушатся и расплавленные скальные породы закупорят вход, что позволит удержать радиоактивность внутри горного массива. В это же время прорыли прямоугольную штольню диаметром двадцать сантиметров, через которую предполагалось пропустить кабели и измерительную аппаратуру.