* * *

Экзамены на аттестат длились два дня, результат оказался почти идеальным, за исключением географии, за которую Арлена получила жалкие пять из двадцати, – она утверждала, что ей помешала воздушная тревога посреди экзамена, пришлось бежать в укрытие, – по остальным же предметам она получила пятнадцать, а по математике даже восемнадцать. Мадам Обер попыталась узнать, что ее интересует, ведь нынешняя молодежь не имеет четких представлений о будущем; с таким аттестатом Арлена могла бы поступить в Высшую нормальную школу и в скором времени стать учительницей, но эта перспектива ее не привлекала, Я знаю, чем хочу заниматься, – математикой, и пойти как можно дальше.

– Ты хочешь стать преподавателем математики?

– В общем, да.

Мадам Обер была поражена целеустремленностью этой девочки, возможно, узнала себя в ее возрасте, хотя сама не смогла бы с такой легкостью объяснить, почему бомба не упадет на ее дом. Она знала о финансовых трудностях семейства Ирен, понимала, что мать отправит Арлену работать и обеспечивать семью, и опасалась, что девочка упустит возможность получить более достойную профессию. Она объяснила Ирен, что ее дочь талантлива и будет намного больше зарабатывать, если станет преподавателем в сфере народного образования, а также предложила помощь, пока Арлена не получит степень бакалавра, – двести франков в месяц, то есть зарплату, которую та получала бы в качестве помощницы продавца, а у самой мадам Обер нет семьи на руках и ей ничего не нужно, Да, конечно. И учительница вручила двести франков.

Через мэрию Ирен удалось бесплатно отправить дочерей на неделю в лагеря отдыха: Одетту – в Луаре, Арлену – в Сену-и-Марну, где она получила бесценный гостинец: витаминное печенье и сушеные бананы.

В конце августа наконец-то подоспела хорошая новость: директриса объявила, что Арлену приняли в старший класс лицея Марселен Бертло в Сен-Море, единственного лицея в парижском регионе со смешанным обучением, а пока она должна хорошенько повторить материал, чтобы ни в чем не уступать мальчикам, от которых не стоит ждать снисхождения.

* * *

Дурных предчувствий у Арлены не было. Она зубрила урок по географии, пытаясь представить карту Французской империи в Индокитае и запомнить описания этих далеких стран – Аннама, Тонкина – вместе с их замысловатыми названиями и запутанной историей протектората, гувернората, восстаний, регентства; Арлена не любила ни географию, ни Кохинхину. Зачем забивать голову проблемами пиастра и каучука сейчас, когда японцы занимают Сайгон и Ханой? На уроке преподавательница со скепсисом отозвалась о будущем этой колонии: мы больше не получаем информации о том, что там происходит, а япошки сожрут нас живьем.

Подняв голову, Арлена заметила Одетту – та пристально на нее смотрела, прищурившись и скрестив руки на груди, Я занята, оставь меня в покое.

– Я хочу сушеный банан.

– Ты чего? Это мои сушеные бананы. Свои ты съела в летнем лагере.

– Нет, нам не давали. Хочу сушеный банан. Так нечестно, у тебя есть, а у меня нет. Если не дашь, все расскажу маме.

Арлене следовало бы призадуматься. Что такое сушеный банан, если взамен ты получишь мир и покой? Но ей было всего пятнадцать, и она обожала сушеные бананы. Одетта угрожает, но она не ябеда, моя младшая сестра глупенькая, но не злая.

– Отстань, у меня куча уроков.

Одетте исполнилось двенадцать, а сейчас трудно, когда тебе двенадцать, даже если ты только что причастилась, – никто не обращает внимания, никто ничего не объясняет, сложно сообразить, кто хороший, а кто плохой, потому что она слышит противоположные вещи, и все постоянно меняется, иногда она думает, что умрет во время бомбежки, если американская бомба упадет на их убежище и разрушит дом, такое уже случалось.