|
С начала года он затеял игру: давал ей свои творения, но не в руки, а исхитрялся незаметно подсунуть в карман, или в учебник, или в ранец, или в шерстяную шапочку, и в самый неожиданный момент из тетради появлялось неразборчивое четверостишие, иногда два; однажды она обнаружила бумажный ком в пенале и не могла понять, как он умудрился его туда запихнуть. А игра заключалась в том, что стихи не обсуждались, словно отпала нужда говорить «мне понравилось» или «так себе», поэтому Арлена не упоминала эти строки из ниоткуда. Зачем обсуждать поэзию? Это была их тайна, она хранила все листки в картонной папке, полагая, что однажды Тома сам о них заговорит или попросит вернуть. Несколько недель назад источник иссяк, – может, она что-то не так сказала? Арлена с удивлением осознала, что листает учебники и тетради, роется в карманах в поисках стихов, она не понимала, почему перестала их получать.
Даниэль зашел в кафе и подсел к Арлене. Та пересказала разговор с растерянным и отчаявшимся Тома. Даниэль задумчиво произнес, Тома давно махнул на все рукой. Две недели назад я заметил, что он не занимается, предложил помочь с математикой, тогда он заявил, что не идет на экзамен, он боится отца, паникует при одной мысли о том, что будет, когда он провалится, он хотел спрятаться у тети в Бельгии, но та не согласилась, нужно разрешение родителей. А сегодня он предложил тебе уехать. Он бежит от реальности, играет в непонятых про́клятых поэтов, хочет, чтобы его жалели и твердили, какой он гениальный, хотя его стихи – ерунда. – Не ерунда, это сначала было что-то невнятное, а сейчас он стал писать лучше. Одно стихотворение вообще замечательное. Но странно, что Тома не смывает с рук чернила. – Да, я тоже заметил. Экзамен послезавтра, идти или нет – решать ему, но он убежден, что провалится, что пора выступить против отца и освободиться. Что может сделать Морис Вирель, кроме как обругать его? Ничего. Тома должен был привыкнуть, но перед отцом он чувствует себя ребенком. Я позвоню ему, чтобы поддержать. А ты действительно считаешь, что его стихи хороши? Арлена нерешительно прикоснулась к мятым листкам, но передумала, аккуратно сложила их и убрала в карман: стихи принадлежат ей, и Тома бы не понравилось, если бы она их показала. Даниэль сел к Арлен на скамейку, поцеловал в губы, допил ее кофе и закурил сигарету, Предупреждаю, я много занимался, и мои оценки на бакалавра будут лучше твоих. Разве что по физкультуре, улыбнулась она.
* * * Ученики заходят в класс, занимают места за столами, расставленными подальше друг от друга. Взять с собой можно только пенал. Надзиратель ходит между рядами, раздает билеты, Если вам нужна бумага для черновиков, поднимите руку. У вас два часа. Выходить запрещено, обратно вас не пустят. Тома не знает никого из этого лицея в Венсене, он читает правила экзамена: в первом вопросе нужно выбрать одну из трех задач – третья, уравнение эллипса с осями симметрии, вроде несложная, а вот во втором задании – пять вопросов по тригонометрии, они обязательные и куда сложнее, чем кажутся. Тома смотрит на экзаменационный билет, словно тот собирается выдать все секреты, а его товарищи принимаются за дело. Надзиратель садится за стол на подиуме, достает из сумки книгу, начинает читать, время от времени оглядывая аудиторию. Тома хочется встать и сдать чистый лист, это было бы круто. Он ведь твердо решил не приходить, убежденный, что провалится, но накануне позвонил Даниэль, они проговорили целый час, Тома сопротивлялся как мог, но друг сумел найти слова, чтобы убедить его попытать счастья. Или он сам передумал. Выше голову! Мы сражаемся против коварного врага, превосходящего по численности, но храбрость принесет нам победу. Тома записывает первый пример на черновике, пытается вспомнить, как решал такую же задачу несколько месяцев назад. Вроде получается. Он выстраивает убедительное доказательство, достойное пера серьезного бакалавра. |
