– Коллеги, вопросы есть? – спросил главный.

– Сейчас, Игорь Геннадьевич, ещё пару ласковых, – сказала Надежда Юрьевна. – У нас тут ЧП случилось. При проверке укладки восемнадцатой бригады Андрей Ильич обнаружил на дне разбитый градусник с разлившейся ртутью. Сколько времени они его катали, неизвестно. Думаю, что долго, поскольку у них есть ещё один ртутный и один электронный, а про тот старый они и думать забыли. Этот случай говорит о том, что бригады не знают, что творится в их укладках и не контролируют сохранность медизделий. Кроме того, вновь стали появляться и просроченные препараты, и просто антисанитария. Почему-то опять все забыли, что проверять должны не только главный и старший фельдшеры, но и сами бригады. Не могу понять, неужели самим-то не противно от безобразного состояния укладок? Ладно, у меня всё.

Пока мы заседали на конференции, наши предшественники вернулись с вызова.

– Всем привет, господа! Ну как последний вызов? Как всегда приключенческий?

– Не, на этот раз всё нормально, – ответил врач Анциферов. – Дали психоз, но ничего такого не было. Больной с дефектом, безо всякой продукции. Просто родственников достал, захотели отдохнуть от него. Я им сказал: «Отправляйте в интернат и будете к нему приезжать». А они: «Нет, что вы, ему просто полечиться надо, и он восстановится». Короче, бесполезно им что-то объяснять.

– Ну и на чём порешили?

– Послал я их на три буквы. В ПНД. Пусть берут направление на плановую госпитализацию. Ладно, Иваныч, наркоту я сдал, можешь идти получать.

Вот все и поразъехались, прекратилось беспрестанное движение, тишина настала. Около девяти вернулась восьмая битовская бригада. Молодая врач Анна Егорова была вне себя от злости:

– Вообще уже обнаглели! При***урки, блин! Вызвали мужику сорокалетнему с поводом «боль в груди, теряет сознание». А оказывается он, <самка собаки>, с бодунища и ему больничный нужен! Видите ли, на работу не вышел! Вот, говорит, у меня тысяча есть, сделайте деньков на пять! Но мы «послали» его, конечно. Не пойму, откуда такие берутся?

– Так объяснили бы ему, что надо не «скорую» вызывать, а неотложку из поликлиники.

– Да мы бы объяснили, если б он вёл себя по-человечески. Развонялся, мол, я жалобу на вас напишу!

– Ладно, Ань, не принимай близко к сердцу. Сейчас дураков немерено расплодилось. Если на каждого так реагировать, никаких нервов не хватит.

А вот и наш вызовок подоспел: перевозка из ПНД в психиатрический стационар женщины пятидесяти пяти лет. Ох, как я люблю перевозки! Ведь ума там требуется лишь ненамного больше, чем для перетягивания каната.

Врач диспансера Луиза Александровна встретила нас как всегда радушно:

– Здр-а-а-а-вствуйте, любимая бригада! Сто лет уж вас не видела, соскучилась! Вот берите направление, больная с дочерью ждут в коридоре. Там давняя параноидная шизофрения с эпизодическим течением. Поддерживающую терапию самовольно прекратила и в итоге ухудшилась. Опять «голоса» появились и бред расцвёл пышным цветом.

– Всё понятно, Луиза Александровна, сейчас увезём.