– Всё понятно, Луиза Александровна, сейчас увезём.

Больная, с собранными в хвост тусклыми волосами, простенько, без изысков одетая, сидела возле кабинета. Глаза её были заплаканными, а на лице застыла скорбь. Отвели мы их с дочерью в машину и там побеседовали.

– Светлана Валентиновна, что вас сейчас беспокоит? – спросил я.

– …Всё беспокоит. Все беды на меня обрушились. Измучилась, места себе не нахожу…

– А беды-то в чём заключаются?

– На меня зять ополчился, хочет квартиры лишить, видать, мало ему своей-то…

– Мама! – не выдержала дочь. – Ну хватит уже всякую ерунду придумывать! Он к тебе всегда хорошо относился, ни разу грубого слова не сказал! О твоей квартире у нас даже и речи не было!

– Нет, он не грубит, а исподтишка действует. Ничего, документы на квартиру я уничтожила. Пусть без них попробует.

– Как это уничтожила? – ужаснулась дочь. – Да ты чего наделала?

– Вот так, порвала и выбросила.

– Ну всё, хватит, – решил я положить конец бессмысленной перепалке. – Светлана Валентиновна, а ведь вас ещё что-то мучает?

– Мой бывший возлюбленный надо мной насмехается и издевается. Уж столько лет прошло, я и не думала о нём и не вспоминала. А он появился и нервы мне мотает.

– Он к вам приходит?

– Нет, просто говорит.

– А как он с вами разговаривает? По телефону?

– Нет, в голове у меня.

– То есть вы слышите его голос в своей голове?

– Да. Но он не один, там много мужиков всяких.

– Светлана Валентиновна, а как вы считаете, эти «голоса» у вас от болезни?

– Ой, не знаю… Я совсем уже запуталась, не разберусь никак.

– Ну ладно, поедемте в больницу, там вам все «голоса» уберут и не придётся ни в чём разбираться.

Этот случай свидетельствует о том, что психическое заболевание далеко не всегда бросается в глаза. Внешне больной человек ведёт себя упорядоченно, не говорит откровенных глупостей, не совершает ничего необычного. Бред Веры Валентиновны приземлённый, обыденный, без нелепостей и фантастических идей. О своих вербальных галлюцинациях она прямо сходу не заявляла, с «голосами» вслух не общалась. Вот по этим причинам эндогенный процесс не лежал на поверхности и до него пришлось докапываться. В отношении прогноза могу предположить, что он достаточно благоприятен. Между нечастыми эпизодами болезни имеются светлые промежутки, а дефект невыраженный и стремительно не нарастающий. Поэтому думаю, что Светлана Валентиновна останется вполне сохранной. Во всяком случае, на ближайшее будущее.

После этого нас вызвали на завод к мужчине сорока пяти лет, у которого обморок приключился.

На проходной нас встретили двое рабочих и проводили в раздевалку. Наш больной сидел на скамейке, тяжело опершись на неё руками. Лицо его было бледным с капельками пота на лбу.

– Здравствуйте, что случилось? – спросил я.

– Что-то х***ново мне… Я прямо в цеху отключился, потом парни сюда привели.

– У вас что-то болит?

– Да, вот тут в груди, всё сдавило и жжёт. А сначала ничего не болело… Голова ещё кружится и тошнит…

– Раньше что-то подобное было?

– Ну как сказать… Так плохо ещё никогда не было. Но в груди чувствовал что-то не то. Сильно не болело, а больше давило, и воздуха не хватало.

– А это возникало в покое или только при нагрузке?

– При нагрузке. Например, когда к автобусу побежишь или на высокий этаж поднимешься.