Кроме одержимости идефиксом, у Данила присутствовали такие шизоидные черты, как монотонность, отсутствие живой эмоциональности, отгороженность от внешнего мира, безразличие к своему внешнему виду и амбивалентность. Последняя заключалась в двух прямо противоположных убеждениях. Он категорически отрицал наличие у себя болезни, но вместе с тем согласился на госпитализацию. Относительно прогноза рискну предположить, что лечение будет успешным. Нет, о полном выздоровлении, к сожалению, речь не идёт, а вот ремиссия должна получиться хорошей. Хотя, как знать, всякое может быть…

По дурной традиции, вместо обеда мы получили вызов: ножевое ранение живота у мужчины пятидесяти четырёх лет. Меня сразу захлестнуло возмущение, и я схватился за рацию:

– Центральная!

– На приёме!

– Это шестая. Надежд, ну это уже вообще ни в какие рамки не лезет! Зачем нам это ножевое? Мы кто, БИТ, что ли?

– Юрий Иваныч, не ругайтесь! Вы самые ближайшие. Я же вижу, что вам всего метров триста нужно проехать! Вас же не оперировать заставляют!

– Ладно, понял.

Нет, споры тут бессмысленны. Ведь Надежда руководствуется не своими прихотями, а непреклонной волей главного врача и начмеда. Они давно уже дали негласную установку, чтобы психиатрические бригады работали наравне с общепрофильными.

Открыла нам поддатенькая и весьма оживлённая женщина лет пятидесяти.

– Помогите ему быстрей, а то он сейчас кровью истечёт! – громко сказала она прокуренным голосом. – Идите на кухню!

Пострадавший сидел на табуретке согнувшись и кряхтел от боли.

– Что случилось, уважаемый?

– Любка меня порезала…

– Чего ты <звездишь>, <распутная женщина>? – взвинтилась она. – Не слушайте его! Я помидоры резала, а он подошёл и начал до меня <докапываться>, всякую <фигню> городить! Я к нему резко повернулась, и он сразу на нож напоролся!

– Это вы будете рассказывать не нам, а полиции, – ответил я, совершенно не желая докапываться до истины.

– А зачем тут менты-то нужны? – не унималась дамочка. – Это же всё случайно получилось, он сам виноват!

– Так, всё, хватит. Дайте нам человеку помощь оказать.

На передней брюшной стенке, в проекции сигмовидной кишки, была небольшая колото-резаная рана, напоминавшая царапину. И была она, судя по всему, проникающей в брюшную полость. Пострадавшему очень сильно повезло, что не были повреждены крупные сосуды, а прежде всего, брюшная аорта.

Из-за кровопотери давление упало, но, правда, не до критически низких цифр. Для восполнения объёма циркулирующей крови, стали щедро лить раствор с вазопрессорным препаратом. Рану обработали и асептическую повязку наложили. После этого увезли пострадавшего в хирургию.

Белая поножовщина, когда дамы режут кавалеров, явление отнюдь нередкое. Причём все виновницы выдвигают одну и ту же версию: он сам наткнулся! Однако это не помогает им уйти от ответственности.

Всё, разрешили обед. И как всегда, приехав на Центр, отложил я свою трапезу. Сперва надо было в карточках кое-чего доделать, наркотик списать и передать сообщение в полицию. Выпечку нам удалось застать, но я, наученный горьким опытом, отказался от беляшей, да и вообще всех жареных пирогов. А вот плюшку купил и с удовольствием съел на десерт.

Долго мы не рассиделись и получили вызов: психоз у молодого человека двадцати двух лет. Вызвала полиция.

У подъезда «элитной» многоэтажки нас встретила ухоженная и со вкусом одетая женщина с приятным лицом:

– Здравствуйте, я вас специально здесь поджидаю, иначе он не даст ничего рассказать.