| В верхнем зале находились лишь приборы наблюдения за поверхностью, если Бункер работал в обычном режиме, туда полагалось выходить лишь наблюдателю, да и то ненадолго. Трудно представить, как шестеро человек могут существовать в таких условиях несколько лет, ни разу не выходя из Бункера, дыша сухим и стерильным воздухом, пропущенным через десяток фильтров и пить безвкусную очищенную воду с привкусом железа. А ведь они жили там никак не меньше двадцати лет, со времен Рагнарока. Выходит, тот паренек жил здесь с рождения, а может, и родился в Бункере. Матери нет, значит, умерла, не выдержала. Возможно, тут был и его отец. Охотник не стал проверять шахту - внешняя задвижка была закрыта, а значит, внизу пусто. В продырявленном кресле сидел пожилой человек, безвольно свесив голову на плечо, глаза закрыты, руки впились в пластиковые подлокотники, из уголка рта стекает на простую бежевую форму с неизвестными нашивками густая темная струйка. Приборы за его спиной еще дымились, но уже меньше - осталась лишь тонкая черная струйка, ввинчивающаяся вертикально вверх к потолку - должно быть, все еще работают внутренние фильтры. Еще один сван бесформенной грудой осел в углу, прильнув лицом к стене и поджав к животу ноги, как ребенок. Рукоять ножа торчала рядом с позвоночником, напоминая странный, неизвестно как выросший из человеческого тела рог. Возможно, это была женщина - Охотник не стал смотреть, лишь подошел и выдернул нож. Травы не было, пришлось вытереть лезвие о форму сидящего в кресле. Hа темной бежевой материи остались две широкие алые полосы - кровь была неожиданно светлой, хотя лезвие, судя по всему, вошло в печень. Hо проверять Охотник не стал. Он смотрел на уцелевшего свана - высокого старого человека, прижавшегося спиной к противоположной стене. Лицо его, рассеченное многими глубокими морщинами, мягкое и податливое, выражало страх, под которым уже стала проступать обреченность, на темных глазах под кривыми бровями выступили мелкие, как горошины, прозрачные слезы. Свану было не меньше семи десятков лет, но волосы на его голове поседели еще не полностью, а в бороде было всего несколько белых волосков. В замершем неподвижно теле еще чувствовалась нерастраченная за долгие годы энергия старость возьмет его еще не скоро. Охотник знал такую породу стариков угасать он начнет лишь лет через пять. Одна рука прижата к предплечью, из-под пальцев сочится кровь и, оставляя потеки на форменном кителе, часто капает на пол, образуя созвездие из алых капель. - Подойди. Он отреагировал быстро. Покорно подошел, не поднимая глаз, остановился в двух шагах. Hаверно, что-то слышал об Охотниках Одина, впрочем, откуда... Охотники Одина появились в Рагнарек, в тот самый день, когда сваны, проиграв Последний Бой, ушли под землю. Старик молчал, дыхание его было громким и прерывистым. Рана пустяковая, но в таком возрасте каждая царапина причиняет массу неудобств. Охотник отвел его руку, когда их пальцы соприкоснулись, сван дернулся, но подчинился. Рана была легкая, кость даже не задета. Обмолвись о такой Охотник Одина - позора на всю жизнь хватит. Одним взмахом ножа он рассек форменный рукав, не коснувшись кожи, стащил окровавленную материю с руки. Расправил, наложил на рану, подложив вату из распоротой спинки кресла, затянул. Старческая кровь жидка, может и не помочь, но больше для старика все равно ничего не сделать. В кармане на штанах был пузырек с антисептиком, но его Охотник доставать не стал. К чему переводить? Главное чтоб не истек кровью за несколько часов, потом пусть помирает на здоровье Одину не нужна его жизнь, ему надо лишь то, что он знает. - Спасибо... - старик коротко кивнул, мазнул взглядом по лицу и отстранился. Голос у него был уверенный, но не командный, голос человека, к которому прислушиваются и которого уважают. Голос этот не дрогнул, выговор был плавный, мягкий. Словно он просто поблагодарил помощника или слугу за пустячную услугу. "Вынырнул, - отметил Охотник с удивлением и даже почувствовал уважение к старику, который сумел так быстро оправиться от шока, - Теперь будем говорить". |
