Она попросила о встрече в мэрии, вопрос этот тянулся десять дней, потом ей позвонила какая-то секретутка и предложила прислать письменное заявление с обязательным изложением предмета просьбы. Элиана возмутилась: речь идет вовсе не о какой-то там «просьбе», а о «дружеской беседе». Закончив разговор, она впала в мрачное настроение: она-то думала, что все легко устроится во время завтрака с мэром, – у этих людей всегда есть время для телевизионщиков. Но, к несчастью, она больше не работала на телевидении, и это, похоже, было известно в мэрии (если только ее блистательная карьера на «Другом канале» вообще не ускользнула от внимания муниципальных чиновников).

В тот день Элиана пошла в кафе, заказала бокал белого вина, погрузилась в раздумья, а действительно ли ее судьба связана с этим городом. В черном костюме, надменно вздернув голову, она сидела в гордом одиночестве за столиком и смотрела на посетителей, занятых ничтожными провинциальными делами, которые всецело поглощали их умы, словно речь шла о каких-то грандиозных свершениях… Все это становилось тягостным. Буквально вчера она входила в круг приближенных самого знаменитого французского предпринимателя и танцевала с ним в «Кастель». Если верить популярным журналам, все мечтают о такой жизни, но здесь странным образом жизненный опыт Элианы никого не интересует. Она готова уже была увериться, что партия проиграна, как вдруг кто-то громко воскликнул:

– Элиана Брён, великая Элиана Брён здесь, в Амьене!

Услышав эти долгожданные слова, бывшая телеведущая почувствовала облегчение, которое мгновенно сменилось разочарованием: она увидела перед собой физиономию Франсиса, бывшего сожителя Фарида. Как всегда какой-то жалкенький, с бритой головой, в чересчур обтягивающих джинсах и безрукавке с глубоким вырезом, придающих ему вид коммивояжера-гомосека, этот борец за право геев на усыновление протягивал к ней руки. Журналистка инстинктивно отшатнулась. Что он тут делает? Выкрикнув ее имя, он привлек внимание посетителей и подчеркнул значимость Элианы. Она помнила то, что сказал Фарид. Франсис, брошенный своим любовником из-за передачи, несомненно, считает ее виновной в этом и ненавидит ее. Какие коварные намерения скрывает этот дружеский порыв?

Служащий «Экспресс-почты» счел, что ему дозволено сесть к ней за столик, и начал разговор:

– Что ты здесь делаешь?

С чего это он фамильярничает? Но тут Элиана вспомнила, что позволила ему обращаться на «ты», когда в нем нуждалась. Она решила держаться отстраненно, отвечать только «да» и «нет», а Франсис говорил не останавливаясь:

– Ах да, ты же из Амьена! Я знал, но забыл. Я тоже, и приехал повидать родителей. Подумать только, ведь несколько лет назад мы могли бы даже повстречаться здесь с тобой… Слушай, бедняга ты, как эти негодяи из ВСЕКАКО обошлись с тобой!

Элиана чуть не задохнулась от гнева. Для него она не «бедняга», и потому она предпочла оправдать поведение своих патронов:

– Негодяи? Я так не считаю. Они действовали в согласии со своей логикой. Все это можно было предвидеть.

– Это ты так считаешь. Они ненавидят женщин точно так же, как ненавидят геев.

В других обстоятельствах для Элианы это прозвучало бы вполне убедительно, но сейчас параллель между ней и Франсисом была для нее унизительной. Поэтому она опять возразила:

– Вовсе нет. Да, кстати, Менантро заменила женщина. Нет, им враждебны были мои политические взгляды, вот и все.

– По мне, одно другого не лучше. Да, ты знаешь, что после «Охоты на ведьм» Фарид меня бросил?

Ага, кажется, Франсис не считает Элиану виновницей происшедшего и даже вроде полагает, что двойная эта катастрофа их сблизила.