|
На траве лежала старуха, одетая в бледно-желтое платье, а из ее пальцев рассыпались фотографии колодой карт. На них она сидела рядом со счастливым внуком на его дне рождения, помогая ему задуть свечи на пироге. Сейчас по ее лицу можно было подумать, что ее заставили танцевать босиком на битом стекле. Зубные протезы вылетели у нее изо рта с фонтаном рвоты, и этой засохшей рвотой приклеило волосы к траве. Понятия не имею, почему раздался в моей голове шепот: Велик и благостен Господь... Я подошел к воротам. Я ничего не видел, не мог дышать. Чуть не споткнулся о труп голой женщины. И тут меня за плечо взяла чья-то рука. - Вот сволочи... - произнес полный отвращения голос Стивена. - Сволочи. Когда хлынул газ, они бросили этих бедняг погибать. - Он посмотрел на голую женщину у наших ног. - Их уже начали пожирать, крысы, наверное, или лисицы. Посмотри, что они с ней сделали. Я помню, как что-то орал. Бежал куда-то. Смеялся? Не помню. Но я был на грани помешательства. А может, плакал? Хрен его знает. Я только помню, что из живота у меня рвался какой-то звук и протискивался через губы. Я добежал только до кустов на той стороне дороги. Там за мой рюкзак зацепилась ветка и не пустила меня дальше. И тут я выблевал завтрак. Нет, даже не завтрак - все кишки полностью, да еще, наверное, с куском других внутренностей. Наконец я смог остановиться. И мутно посмотрел туда, куда блевал. И оказалось, что я блевал на голые ноги двух детишек, лежавших мертвыми на траве под кустами, вцепившись друг в друга в предсмертных объятиях. Я отвернулся, и хотя в животе было совершенно пусто, меня вывернуло снова. - Ты точно уже очухался? Я открыл глаза. Стивен брызгал на меня водой и протирал мне шею, озабоченно глядя синими глазами. - Нормально. - Стоять можешь? - Черт, я думал, что я только что стоял. - Рик, мне неохота больше здесь околачиваться. Никаких признаков жизни - ни кошек, ни птиц, ни собак - ничего. Наверное, газ здесь осел, в лощине между холмами. Надо отсюда - эй, детка! Спокойнее, на меня брызгать не надо, о'кей? - Дай попить. Я уже в норме. - Еще нет. Давай-ка полегоньку, ладно? Я добрался до мотоцикла на ватных ногах. Еще две минуты подождал, пока меня бросало в жар и в холод одновременно, потом кивнул Стивену и включил мотор. Реактивный самолет над нами - клочок нормальности в голубом небе - снова заходил на посадку. Стивен озабоченно всмотрелся мне в лицо, пытаясь понять, могу ли я ехать. - Рик, у тебя был сильный шок. Может, подберем тут машину, и я тебя отвезу? - Нет. - Пусть это была глупая гордость, но я был решительно настроен вести мотоцикл. - Поверь мне, Стивен, со мной все в порядке. Все в порядке, если бы я мог забыть старуху, свисающую голой задницей из катафалка; все в порядке, если бы я мог забыть двух мертвых детишек ни траве, если бы я мог забыть все вообще, всю эту проклятую остановку. Я подал мотоцикл вперед, убирая упор. Стивен снова надел солнечные очки, сурово мне кивнул и медленно поехал вперед. Скоро нам встретились следы деятельности - человеческой деятельности. Мы притормозили мотоциклы в квартале магазинов. - Мародеры, - заметил Стивен ровным голосом. У некоторых магазинов были выбиты окна. С полок смели алкоголь и табак. Компьютерные и видеомагазины подмели дочиста. Потом мы видели ручеек в сточной канаве, шевеливший банкноты. Наверное, люди уже сообразили, что деньги теперь ни к чему. Стивен совсем сбавил скорость, свесив ноги по обе стороны мотоцикла, почти что вел его пешком. Он кивнул мне на автомобиль, въехавший в чей-то кирпичный забор с такой силой, что кирпичи рассыпались по газону. Машина была набита компьютерами и телевизорами. Спереди сидели двое мужчин, неестественно откинув назад головы с широко раскрытыми ртами. Первая мысль у меня была, что мародеров застрелили при попытке удрать с добычей, но тела казались не поврежденными. |
