|
Ясно, что она и ее дочь Порция пришли вместе с исходом из Лидса. Хотя одежда и лица у них были чистыми, волосы аккуратно расчесаны, вид был как у беженцев - не спутаешь. Этот вид заключался в позе, в том, что даже если они сначала смотрят тебе в глаза, то сразу же опускают взгляд, будто чего-то стыдятся. Я бы хотел, чтобы этого не было. Действительно хотел бы. Но мы разделились на две расы - те, у кого есть дом, и те, у кого дома нет. И различие было так явно, будто у беженцев был мазок яркой краски на лбу. Женщина, еще красивая в свои без малого сорок лет, спортивная - несомненно, от тренировок в дорогом клубе, снова представила мне свою дочь, заставляя девушку подать руку. Девушка все время кидала на мать вопросительные взгляды. - Чертовски неприятная история, правда? - сказала женщина, неестественно широко улыбаясь. - Я слышала, что кое-кто уже вернулся домой, но снова ночью пошел газ и заставив их бежать. Вы не слышали, откуда этот газ? Я сказал, что не слышал. - И я тоже. Но думаю, это серьезнее, чем считается. Я попытался изобразить уверенность, говоря, что они скоро смогут вернуться домой. - Это было бы чудесно. Снова спать в кровати. На чистых простынях. И настоящая ванна, а не душ из холодной воды в холщовой кабинке. Я посочувствовал. - Какой вы счастливый, что у вас есть дом. И такой большой. - Я попытался пойти дальше, она удержала меня за руку. - Вы там один живете, правда? - А в чем... - Ведь правда? - Нет, с братом. - Он дома? - Нет, он сейчас в деревне. Мы только что вернулись - искали еду для лагеря. - Вы знаете, у вас удивительные глаза. Я никогда не видела такой синевы. Порция как раз мне только что говорила... Постойте! Я уже был решительно настроен уйти от этой пары. - Постойте! Женщина, все так же широко улыбаясь, поймала меня за руку выше локтя, но тут же мягко скользнула пальцами вниз, к кисти. Мне надо было стиснуть зубы и уйти, не прощаясь, но у нее были такие доверчивые глаза, такой просящий голос. Как у беспомощного ребенка. - Вы себе не представляете, каково это - спать в поле. У нас на всех одно одеяло. Я смягчился. - Ладно, пойдемте со мной, я вам найду пару одеял... - Она смотрела на меня с улыбкой, полной такой надежды, что я добавил еще пару предметов. - Может быть, найду какую-нибудь одежду. - Боже мой, я ощущал себя таким всемогущим, что слова пошли у меня с языка помимо моей воли. Будто я был рыцарем в сияющих доспехах, отсыпающим крошки хлеба голодным крестьянам. - Я вам приготовлю чего-нибудь поесть... Можете даже горячую ванну принять. - Послушайте! - Она, нежно улыбаясь, стиснула мою руку. - Я не буду ходить вокруг да около. У вас большой дом. Позвольте нам остаться. Мы будем для вас готовить и убирать. - Но... - Пожалуйста, не надо "но". Впустите нас. Всего на пару дней. - Она улыбнулась, поцеловала мне руку, прижала ее к своей щеке. - Послушайте, я хочу лечь с вами в постель. Делайте со мной что хотите, я... - Это не нужно. - Я поглядел в обе стороны улицы. Люди сидели кучками на траве, но на нас никто не обращал внимания. - Вы через несколько дней будете дома, и тогда... - Тише, тише! - Она говорила тихим хрипловатым голосом. - Я в самом деле этого хочу. Я хочу с вами спать. Я заметил у нее обручальное кольцо. - Но ваш муж... - Я не замужем. Дочь снова остро взглянула на мать. Выражение удивления на ее лице могло бы рассмешить, но после того, что я видел утром, чувства юмора у меня не осталось. Совсем не осталось. - И Порция тоже будет с вами спать. Она ни о чем другом и говорить не может. Порция посмотрела удивленно и испуганно, но кивнула, будто кто-то вздернул ей голову вверх, а потом вниз. - Только с Порцией вы будете надевать презерватив. А со мной - как хотите. - Нет. Я попытался высвободиться. - Я вам понравлюсь. |
