|
Но когда она так близко... Карие глаза, хриплый голос. Мягкая пена волос. Небольшое и совершенное тело. О Господи... у меня снова загорелось, как тогда. Она приблизилась, прижалась: - Ты мне так и не сказал ни слова о том, что было в субботу в доме Бена. - Это было чудесно, Кэролайн. Правда. - Ты мне должен был сказать, как тебе было. Тебе понравилось? Я улыбнулся, на этот раз теплее. - И еще как. Я такого не ожидал. - Хочешь провести сейчас со мной несколько минут? - Я бы с радостью, но... Она погладила меня по животу: - Но что? - Сейчас это как-то... неудобно. - Неудобно? Почему, милый? - Может, надо подождать, пока доберемся до Фаунтен-Мур. - Ты списал меня... как испорченный товар? - Ничего подобного! - То, что было в пятницу, было не по моей воле. - Я знаю... прости... - У меня срок годности кончился в мои тридцать семь? - Нет, Кэролайн, ты... - Все еще хороша? Да? - Да... очень хороша. - Тебя отталкивают синяки? - Она подняла футболку, показав груди с побледневшими зелеными синяками. - Ты боишься... Это я сделал, чтобы она заткнулась - не меньше, чем и для других целей. Подняв руки, я схватил ее за голову, она тихо ахнула, глаза ее расширились. Я притянул ее к себе, и голые груди шлепнули по моей груди. Я крепко ухватил ее за волосы. Потом я целовал ее взасос. Меня распирали чувства - самые противоречивые. Я хотел бежать от нее подальше. Если я с ней сближусь... не дай Бог, еще и влюблюсь - это невозможно. Не только из-за возраста. Может, еще и потому, что у нас ничего общего, кроме... Кроме того, что мы брошены оба в мир, где надо выживать. Когда вся эта чумная планета рассыпается под ногами. Я целовал ее, она тяжело дышала, потом схватилась за ремень моих джинсов, расстегнула, дернула их вниз с такой силой, что я потерял равновесие. Мы покатились на землю. - Я люблю тебя, Рик, люблю. Обещай, что меня не бросишь. Я все сделаю, все... ммм, как чудесно. Укуси... крепче... не бойся, я каменная! Вот так, кусай, крепче, крепче - а-ахх! Уже голые, мы переплелись руками и ногами. Мое лицо вымокло от поцелуев. Я сдавил ладонями эти тугие груди, она изогнулась и вскинула ноги в воздух по обе стороны от меня. Я остановился, тяжело дыша, глядя в ее карие глаза. Она подняла взгляд, и в нем были такая нежность и вера, что все мои сомнения растаяли. Среди солнечных пятен от листвы синяки уже не были видны. - Я готова, - шепнула она. - Но... - Я же тебе говорила, Рик, тело женщины быстро восстанавливается. Давай, Рик... сейчас. - Послушай, Кэролайн, ты не думай, что ты мне должна... - Тише, милый. Тетя Кэролайн лучше знает. - Она притянула к себе мою голову и шепнула на ухо: - Давай. Делай, что я сказала: засади. У меня стиснулись зубы от мысли, что у нее еще, быть может, не зажило, но я надавил, ощутил, как кончик прижался к влажным губам, и услышал только благодарный вздох. Я делал правильно. Может быть, так я мог искупить, что не стал слушать ее крики в ночь пятницы. Вниз. Внутрь. - Да, Рик, да! Гладко и скользко он вдвинулся в нее. Она, крепко зажмурившись, схватила меня за ягодицы и сильно потянула, вгоняя глубже. - Тише, Рик, тише. И не останавливайся, ради Бога не останавливайся. Я не остановился. Пусть соберутся десятки зрителей, в том числе Кейт Робинсон, и смотрят из кустов. Но подо мной лежала Кэролайн, мы отдавались друг другу, тени скользили по нашим телам. И каждые несколько секунд менялось выражение ее лица. Сначала полная сосредоточенность и закрытые глаза, когда я медленно вдвигался, потом - широко открытые удивленные глаза, когда я сменил позицию и начал энергичными короткими рывками накачивать сладкую мягкость у нее между ног. 27 - Рик, чем ты там занимался? Стивен смотрел суровым взглядом. |
