— Отлично. — отдышавшись улыбнулся я. — Наконец можно вернуться к…

Договорить я не успел, меня скрутило словно от порции яда. Начало буквально выворачивать наизнанку, да так что пришлось хвататься за ближайшее дерево и осторожно опускаться на землю. Перед глазами все плыло и плясало. Мигали разноцветные огоньки, а с телом и вовсе творилась какая-то жуть.

Меня бросало то в жар, то в холод. Сознание ускользало, и мне огромных трудов стоило чтобы просто не рухнуть без сил. Средоточие оленя разрывало меня изнутри, прожигало, словно раскаленный до красна стальной шар, и в то же время насыщало силой, до предела заливая ею тело.

Это было восхитительно отвратительно, жутко прекрасно и блаженно больно. В одну и ту же секунду я испытывал десятки разных чувств, но даже это было мелочью, по сравнению с пульсирующей тьмой, притаившейся у меня под сердцем. Можно было сойти с ума, если бы не начавший появляться второй узел силы.

Словно в бреду, я видел, как крохотные ниточки со всего тела стекаются в одну точку и помогал им переплетаться, нанизываться друг на друга, сворачиваясь петлями, насыщаться и переплетаться вновь, даже если какие-то из нитей рвались или выскальзывали из общей структуры. Всё моё естество говорило лишь одно — я должен создать узел прямо сейчас, иначе второго шанса может не быть.

Выбраться из леса? Найти провожатых и оказавшись в безопасности продолжить медитацию? Да как бы не так!

Боли нет. Крови нет. Смерти нет!

Я пройду через боль. Я заживлю раны. Я переживу смерть. Только рост, только вперед!

Не знаю сколько времени это продолжалось, но неожиданно совсем недалеко я услышал человеческие голоса. Кто-то звал меня по имени, но сил ответить не было. Какая же дикая ситуация, сижу посреди ночного опасного леса, почти голый, измазанный кровью. А ведь кто-то меня ищет.

— Вот он! — донесся довольный голос Завлора, подошедшего совсем близко. — Говорил я вам, олухи, это его жуки.

— Так это хорошо, что мы его нашли раньше лесного зверья. — услышал я второго, кажется каменщика. — Он весь в крови!

— Вроде цел, только очень плох. — наклонившись ко мне проговорил караванщик. — Зверь тебя что, порвал? Да вроде нет следов… погоди, ты что, парень, сожрал средоточие зверя не подготовившись?

— Господин, что с ним делать будем? — спросил охранник. — Что с ним?

— Если я всё верно понимаю, то наш спутник порядком обдолбался, сожрав средоточие восходящего зверя. — проговорил Завлор, осматривая меня со всех сторон. — Другого объяснения почему он так плох и в то же время лучиться силой я не вижу.

— Так может того… не нашли мы никого? — спросил один из охранников, удобней перехватывая меч. — Вжик, и всё готово… а трофеи поделим.

— Ты в чем-то прав. — сказал негромко караванщик, положив ладонь на рукоять меча. — Этот засранец не хотел признавать меня страшим. А за это полагается существенное наказание.

— Он же помогал вам защищать караван, и не единожды! — попробовал каменщик призвать к их совести. — Как так можно!

— Очень просто. Каждый сам за себя. — усмехнулся охранник, подходя ближе, но Завлор остановил его жестом.

— Если мы убьём его сейчас, может и получим пару монет, да только что с них толку мертвецам. — строго сказал он. — Мы поможем ему сейчас, а он поможет нам во время путешествия по пустыне. Серебряный даос на дороге не валяется.

— Зато прекрасно валяется на жухлой листве в лесу. — недовольно прокомментировал охранник, но меч убрал в ножны.

— Правильное решение. — слабо усмехнувшись проговорил я.

— Значит ты всё это время был в сознании. — уточнил Завлор, и я тяжело кивнул.