Воейков посмотрел на лица девок, сразу смекнул, в чем дело. Сказал:

—    Ты, Андрей, от меня не таись. Сунули воеводу в прорубь?

—    Ну сунули. Мы же думали...

—    Нам истину знать надобно. Если Буйносов ему подмогу приведет, что-то сказать надо.

—    Уж коли вы приняли один грех на душу, — Ешка тоже перекрестился, — то мы примем па себя и другой. Скажем, что он возвернулся в город, встретил тебя, Звяга, да и ушел в леса ватагу искать. А так...

—    Скажу. С поездкой недельку придется повременить.

В ту же ночь прибежал из лесов Дениска. Ему и отдохнуть не дали — послали обратно. Сказали: ватаге можно смело возвращаться в город.

Еще через день появился у Ешки кузнец Илья. Он пришел один. Людей на всякий случай оставил в пригородном лесу.

—    А ватага где? — спросил Звяга Воейков.

—    Ватаги нет. Кончилась ватага.

—    Как это кончилась?!

—    Есть артель. Ныне мы все плотники да столяры.

—    Объясни.

—    Я еще там, на болоте, задумался: не пора ли людей к истинному делу приводить. Не воевать надо, не жечь, не ломать, а строить. Пока город возводили, научились кое-чему. И ныне, когда мы в лесах сокрылись, решил я срубы рубить. Пилы и топоры мы с собой захватили и полтора месяца не в норах сидели, а валили дерева, пилили бревна да в срубы складывали. Домов, я чаю, на сорок заготовили. И если князь лошаденок нам даст, выдернем мы эти срубы из леса сюда да и начнем строить себе жилье. Земляное житье во как надоело, — Илья провел ребром ладони по горлу.

—    Хлестко придумал, Илейка! — воскликнул Ешка.—

Город наш, почитай, возведен, теперь пора и посады строить. Не так ли, городничий?

—    Истинно, — сказал Воейков. — Лошадей дадим, места укажем — стройтесь. Сперва себе избы поставьте, потом стрельцам. Заречную слободку возводить пора.

—    Коль вы согласны, слава богу. Теперь ведите к доч-ке — соскучился, прямо спасу нет.

Воевода Буйносов привел сотню в Царевококшайск, кинулся к городничему Звяге. Тот соседа успокоил:

—    Никаких разбойников в округе нет, они, вон, срубы в город возят, избы строят, а Сабуров куда-то пропал.

—    А как же указ государев?

—    Ты его видел? Я, к примеру, не знаю о таком указе.

Успокоенный Буйносов увел сотню обратно в Кокшайск

Дениска первым долгом разыскал Айвику. Обнял за

плечи, поцеловал:

—    Замуж за меня пойдешь?!

Девка хоть и рада таким словам, однако, верит им не совсем. Может, как всегда, шутит кудрявый Дениска?

—    Не веришь, да? Тебе, я слышал, Гагин-князь коня подарил, а я через неделю избу построю — вот как заживем!

—    Юмо серлаге! Он опять все врет! — у Айвики на ресницах задрожали слезы. — Дядя Илья не тебе чета, он и то целое лето избу себе строил. А ты — за неделю. Все врешь?

Дениска хлопнул ладонями по бедрам, крикнул:

—    Ну, мать твою за ногу! Вру когда — верят, правду скажу—нет! Будет изба, ей-богу. Ну, не через неделю, так через две.

Утром Айвика запрягла лошадь, чтобы перевозить из леса срубы на первую в своей жизни собственную избу Дениска к саням приладил подсанки, чтобы возить длинные бревна.

I

Шло время. Достраивался новегород Царевококшайск, укреплялись стены, пристраивались к ним разные добавки.