—    Кто естмь и куда? — спросил страж.

—    Настоятель храма новегорода на Кокшаге. Надобно к патриарху.

—    Повременить придется, отче. Не до тебя ныне. У преосвященного на дворе патриарх византийский Иеремия.

—    Ого! — Ешка зачесал в затылке. — И надолго?

—    Думаю, надолго. Скажи, где тебя искать, ежли понадобишься?

—    Ищи на Якиманке, в доме Звяги Воейкова. Буду там, — и полез снова в возок. Он знал, что сестра Звяги после пожара жила в его доме.

Сестру Звяги звали Дарьей, племянницу — Ольгой. После пожара она, как бедная невеста, оказалась без женихов и считалась старой девой. Ей шел двадцать пятый год, надежд на замужество не было никаких, и Ольга готовилась к пострижению в монастырь. Умная и богомольная, она ходила по монастырям и храмам, в делах православной церкви разбиралась хорошо. Ешке это было шибко на руку. Он передал Дарье повеление'брата продавать дом и готовиться в путь, а сам вцепился в Ольгу:

—    Ты, девка, думы про монашество кинь прочь — в царевом городе мы тебе найдем жениха, каких в Москве и не бывало. А пока расскажи мне, что. в православной церкви происходит?

—    Ныне в Москве третий Рим хотят сделать, — просто сказала Ольга.

—    Как это... Рим?

—    Патриаршество сюда хотят перенести.

—    Вона как! А Царьград куда же?

—    Там турки. И вселенскому патриаршеству там быть -неуместно.

—    Рассказывай далее.

Из разговоров с Ольгой Ешка узнал многое. Он и сам знал, что давным давно, еще при папе римском Евгении, церковь разделилась на две веры — на латинскую и греческую. Православное патриаршество воссело на престол в Константинополе, и возник как бы второй Рим. Это был могучий церковный престол, которому подчинялась и рус ская церковь. Но в нынешнее время при турках патриаршество захирело совсем, и Иеремия приехал хлопотать о переводе центра вселенской православной веры в Москву. Царь Федор согласился посадить патриарха во святом граде Владимире, но Иеремия просился на престол в Москву, чтобы быть рядом с царем. А это означало—митрополит Иов будет отодвинут на второй план, а то и совсем потеряет значимость главы русской церкви. Годунов с этим согласиться не мог, терять беспредельно преданного ему Иова не хотелось. Спорили, судили-рядили полгода. В этих спорах Годунов утвердился в новых планах: хилое византийское патриаршество порушить, избрать на новое вселенское правление митрополита Иова и таким образом сделать Москву третьим Римом, властительницей всех православных церквей. Это сулило Руси, царскому престолу и самому Годунову великие выгоды. На Иеремию стали давить всеми возможными средствами: деньгами, страхом и упорными уговорами. Ему дали понять — пока он не согласится, его не выпустят из Москвы. Патриарх долго не

соглашался, но когда ему предложили шесть тысяч золотом, не устоял. Было решено патриаршество ставить на Москве, выделить для выбора трех митрополитов: московского Иова, новгородского Александра и ростовского Вар. лаама. Боярская Москва раскололась на три партии. Кому-то был выгоден Варлаам, кому-то Александр, а Годунов все делал для того, чтобы патриархом стал Иов. Вот почему в городе и около всех церквей торчали стрельцы. Выборы, как узнал Ешка от Ольги, намечались на 28 января, то есть ровно через пять дней.

Весь январь в том году был холодом лют, но в день избрания патриарха резко потеплело, и это сочли божьим предзнаменованием. К полудню стало известно:    москов

ским патриархом избран митрополит Иов.