ей хочется побыть наедине с любимым, а гости не отстают от них ни на шаг.

—    Ты почему неласкова с гостями? — спросил Кокша, когда они остались наедине.

—    Пристали, как репейники к хвосту. Одним побыть ■ нам не дают, они мне надоели.

—    Ну, что ты, милая. Они мои друзья.

Тут Юнга поняла, что ведет себя не так, как следует, и сказала:

—    Прости меня, мой патыр. Они и мне друзья. Пойдем скорее к ним.

—    Л пить из родника любви? Ведь мы еще не досыта...

—    Мне эта сырость надоела там...

—    Тебя, Юкчи, совсем не узнаю. Мы только что...

—    Пойдем скорей на свадьбу, милый. Пойдем!

Она ухватила Кокшу за руку и повлекла вверх по косогору.

А гости уже перешли на поляну к холму, где посередине разведен свадебный костер. Карт и Тойдемар хлопочут около костра, готовят свадебные блины, колышки и другие предметы, нужные для обряда.

Карт, увидев, что жених и невеста готовы и идут на поляну, сказал:

—    Склонитесь над костром. Пусть юмо тул«— великий бог огня до боли ваши губы обожжет, как обожгла любовь два юных сердца. Благословляю вас. Отныне ты, Кокша, и ты, Юкчи, — супруги. По древнему завету никто не может вас разъединить. Любя живите...

И вдруг на холме раздался страшный хохот. Все обернулись к холму и увидели на нем Турни. Громовым голосом он прокричал:

—    Ну что, великий патыр! Единственную дочь мою'похитил, женою сделал — меня на свадьбу даже не позвал. Нехорошо!

А нахальная Юнга сбросила с себя одеяние Юкчи, осталась в своем чешуйчатом наряде, прильнула к Кокше. Опар оттолкнул ее, бросился к змею:

—    Куда девал Юкчи, презренный вор?1 Скорее меч несите!

—    Не горячись, Кокша! — Турни поднял над головой руку. — Зачем тебе Юкчи? По красоте моя Юнга ее не хуже, твоя Юкчи бедна, как серая кукушка, а на свою жену взгляни? Здесь каждая чешуйка золотая, браслеты— серебро, в сережках — самоцветы. А во дворце сто тысяч сундуков...

—    Прочь, змей! — Кокша схватил поданный ему меч.— Мне не нужно твое змеиное отродье! Отдай Юкчи!

Онар взмахнул своим огромным мечом, и всем показалось, что он сейчас развалит Турни пополам. Но змей резко выбросил правую руку в сторону, сжал кисть, и в ней очутился трезубец. Легкое прикосновение к мечу, вспышка ярче молнии — и от меча осталась рукоятка. Она дымилась в руке онара, а змей спокойно возразил Кокше:

—    Сказал ты — не нужна тебе Юнга? Как не нужна?

Карт только что сказал:    «По    древнему завету никто не

может вас разъединить». А ты, премудрый карт, .обычаев хранитель, чего молчишь? Скажи, кто по обычаю жена онара?

Карт, испуганный появлением Турни, забился в толпу и, когда змей неожиданно обратился к нему, испугался еще больше. Но какой-то голос (он вроде бы прилетел с ветром) сказал ему тихо: «Скажи змею: мы хотим посоветоваться». И карт ободрился, вышел к костру и твердо произнес:

—    Мы пойдем советоваться, Турни. Со старейшинами.

—    Ладно. Только скажи старейшинам, что я не буду беспокоить ваши илемы его лет. Если, конечно, мы породнимся. Скажи им, не забудь*Я подожду.

Карт, Тойдемар, Кокша и старейшины отошли от илема в лес и поднялись на высокую гору, поросшую сосняком. Их что-то тянуло туда. Здесь на большом сваленном грозой дереве сидел Арслан-онар. Он поздоровался с людьми и сказал:

—    На тебя одного, Кокша, надежда.