— Многие люди знают то, что я тебе сказал. Сам я узнал это от славного и доблестного рыцаря еще мальчишкой. Но не столь многие знают одну вещь, которую я узнал в далекой стране.

— Где живут говорящие коты? — спросил Мани.

— Говорящие коты, которых запрягают в колесницу, — кивнул я. — А узнал я, Этела, следующее: рыцарь не может по собственной воле отказаться от своего почетного звания. Рыцаря можно только лишить рыцарского достоинства. Это сложно, и такое случается крайне редко, но все же случается.

Этела молчала с блестящими от слез глазами.

— Однако сам рыцарь не в силах сделать этого. Если Тауг когда-нибудь перестанет быть рыцарем, то только по твоей воле, думаю. Хотя существуют и другие возможности.

— Я никогда не пойду на такое!

Я сказал, что искренне на это надеюсь.

— Но он не хочет быть рыцарем — и что я могу поделать?

— Что делаешь. Будь хорошей девочкой, заботься о матери и доказывай Таугу свою любовь.

— Я хотела, чтобы он скакал на белом коне, с мечом… — Она всхлипнула. — И с таким длинным копьем, и со щитом.

— Я надеюсь, завтра мы покинем замок. Я собираюсь попросить у нового короля позволения уехать и постараюсь поторопить лорда Била и его людей со сборами. Если мы тронемся в путь, ты увидишь Тауга на коне и с мечом. На сломанную руку щит не наденешь, конечно, но щит, подаренный Таугу королевой Идн, тот самый, который ты вынесла из битвы на рыночной площади, будет висеть у него на луке седла.

— Вы поможете?

— Всем, чем смогу, — кивнул я.

— Маме стало лучше.

— Знаю. Возможно, она никогда не оправится полностью, Этела. Ты должна помогать матери изо всех сил, каждый день. Ты и Тауг.

— Я постараюсь.

— Знаю. Ты должна заставить Тауга помогать. В конце концов, она принадлежит ему, покуда мы здесь. Еще что-нибудь?

— Нет. — Этела вытерла глаза обтрепанным рукавом. — Только эта девушка собирается говорить обо мне. Она так сказала.

— Тогда ступай, — велел я. — Позаботься о матери и заставь Тауга помогать вам, коли сумеешь.

Этела хотела остаться, но я ее выпроводил. Как только дверь за ней закрылась, Ури сказала:

— Вы могли бы жениться на ней, господин. По-вашему, королева Дизири стала бы возражать?

Я вернулся на свое место.

— Разумеется.

— Вы знаете ее хуже, чем думаете.

— Неужели? — пожал я плечами.

— Или вы могли бы жениться на матери.

Я вздохнул:

— Когда я откажусь обдумывать и такую возможность, ты предложишь мне жениться на обеих? Я тебя не задерживаю.

— Я могу уйти, когда захочу, господин, но пока не уйду. Если вы не желаете видеть меня, это легко устроить.

Раб по имени Вил удивленно хмыкнул. Полагаю, он подумал, что она угрожает ослепить меня.

— Когда ты болтаешь глупости, Ури, я не желаю тебя слушать. Следует ли мне расспросить тебя насчет мясного стола химер?

— Вот это действительно было бы глупо, господин. Когда я была химерой, я питалась соответствующим образом. Так что давайте не будем об этом. Вы тоже однажды употребили странный напиток, когда были тяжело ранены.

— Сдаюсь. Ты сообщила бедной Этеле, что собираешься поговорить со мной о ней. Ты объяснила девочке, что именно ты хочешь сказать?

— Нет. Да и говорила-то я больше о вас, господин, нежели о них с матерью. Разве вам не хотелось бы получить в свою собственность приличное поместье?

— Через женитьбу? Нет.