Впрочем, они тут же начали торговаться резкими голосами. Они размахивали руками, корчили гримасы, драматически закатывали глаза и, казалось, угрожали друг другу. Как решил Талиэйсин, в этом торге побеждал Бриддин. Наконец работорговец, которого звали Бриндемо, бесцеремонно приказал пленнику раздеться, провел пальцами по рукам и спине Талиэйсина, пощупал ноги, словно торговец лошадьми, и даже заглянул ему в рот. В конце этого осмотра Талиэйсин уже подумывал о том, чтобы придушить его.

— Ты дэверриец, да? — спросил Бриндемо. Он говорил на этом языке с небольшим акцентом. — Значит, опасный человек. Я знаю твой жуткий язык. Понял? Одно лишнее движение или слово, и я прикажу тебя выпороть.

Затем он повернулся назад к Бриддину, который достал из кошеля, висевшего у него на поясе, накладную на раба и протянул ее Бриндемо. Талиэйсин заметил, как глаза работорговца подозрительно прищурились. Когда они снова заговорили, на сей раз несколько медленнее, Талиэйсин начал улавливать смысл произносимых фраз. Он понял, что Бриддин предлагает продать его в медные рудники, что находятся высоко в горах на юго-западе, или на флот галер архонта. Пленник сжался; он помнил достаточно, чтобы знать: на таких работах люди умирают быстро. Бриндемо в последний раз взглянул на него, затем повернулся к Бриддину.

— Сколько ты давал ему опиума, уважаемый господин?

— Немного и недолго, — затем Бриддин проговорил что-то непонятное, что понравилось Бриндемо, поскольку толстый работорговец кивнул и улыбнулся.

Деньги перешли из рук в руки — двадцать золотых монет, как видел Талиэйсин. Бриндемо взял накладную, убрал ее к себе в кошель и проводил Бриддина, Гвина и немого до двери, в то время как его сын держал Талиэйсина на короткой толстой цепи. Вернувшись, работорговец долго и внимательно рассматривал нового раба.

— Ты не можешь сбежать, Талиэйсин из Пирдона. Если ты сбежишь, то люди архонта тебя поймают и…

— Убьют. Это я знаю.

Бриндемо кивнул, расстегнул ошейник и снял его с шеи раба.

— Он трет и оставляет нехорошие следы. А ты у нас должен выглядеть красавчиком.

— Это будет иметь какое-то значение на рудниках?

— Ого! Ты немного понимаешь бардекианский?

— Все лучше и лучше. Рудники?

— Ха! Барума уезжает завтра. Он появляется здесь раз в год, а то и реже. Откуда он узнает, куда я тебя продам? Рудники платят за рабов мало, и цена там твердая, установленная законом. Варвары — редкий товар, они стоят гораздо дороже. Будешь себя хорошо вести, и мы пристроим тебя в приличный дом. Садись. Кстати, у меня снаружи стоит вооруженный человек. Он все слышит. Ты понял?

— Я не убегу. Я слишком устал и даже не знаю, где нахожусь.

Бриндемо рассмеялся и опустился на подушки, а пленнику жестом велел сесть на краю. Работорговец достал накладную и, поджав губы, уставился в нее.

— Тебя действительно зовут Талиэйсин? — спросил он.

— Наверное.

— Что? Ты же должен знать свое имя!

— Я ничего не помню о своей жизни. Только несколько последних недель.

— Тебя по голове треснули?

— Может быть. Иногда люди теряют память от сильного удара по голове. Но я не знаю. Мне не сказали.

Бриндемо постукивал по золотому зубу уголком накладной и все глядел на свою живую покупку.

— Скажи мне кое-что еще. Барума… ну… он тебя бил?

Талиэйсин сморщился и уставился в пол.

— Вижу, тебе от него досталось. Так тобой было легче управлять, — в словах работорговца прозвучало немного жалости.