— Ну, я столик накрыл. Посидели где-то до четырех, распили бутылку сливовой настойки. Она крепкая, градусов пятьдесят, я ее сам делал, на спирту настаивал…

«Сливовая настойка», — размашисто вывел Бобков в своем блокноте.

— Ну, они захмелели, а я сказал, что у меня есть иностранный пистолет. Они заинтересовались, попросили показать. Я и показал…

— Вы выстрелили сначала…

— В Ротова. Пуля попала в живот… Его скинуло со стула под стол.

— Бортников пытался оказать вам сопротивление?

— Нет. Я сразу в него выстрелил.

— Подождите… — Лоб Наташи прорезали задумчивые морщинки. — Вы стреляли в Ротова с трех-пяти метров, а Бортников был убит выстрелом в упор…

— Двумя выстрелами, — поправил ее Чернов.

«С каким равнодушием он это произносит… — пронеслось в Наташиной голове. — Это не человек… Не человек…»

— Значит, вы должны были затратить какое-то время, чтобы подойти к Бортникову вплотную?

— Наверное, должен был. Это все как-то произвольно получилось. Очень быстро.

— Получается, что Бортников сидел и терпеливо дожидался, пока вы приставите дуло пистолета к его лбу?

— Я же говорю, все произошло очень быстро, — начал раздражаться Григорий. — Какое уж там расстояние? Два шага!

— И Бортников даже не попытался отстраниться?

— Нет. Он сидел и смотрел на меня.

«Да, так чаще всего и бывает, — подумала Наташа. — Ступор от неожиданности, когда даже не успеваешь сообразить, что происходит. А еще, наверное, черное отверстие пистолетного дула гипнотизирует, как взгляд удава. Бортников был опытным агентом, но растерялся, как мальчишка… Всего не предусмотришь…»

— И вы спокойно выстрелили ему в лоб?

— Эмоций своих не помню, — хмыкнул Чернов. — Просто выстрелил, и все.

— Когда это произошло?

— В шестнадцать часов тридцать две минуты сорок девять секунд.

— Подсудимый! — вскипела Нина Ивановна. — Вы прекрасно знаете, что в этом помещении вам ничто не грозит, вас не тронут и пальцем! Да, действительно это так, вас охраняет закон! И, ощущая собственную безнаказанность, вы позволяете себе такого рода шуточки! Издевательские, подлые, циничные шуточки! Я не взываю к вашей совести, Боже сохрани, у вас ее попросту нет! Но если кто-нибудь из них разорвет вас сейчас на куски, — она указала своим наманикюренным перстом в сторону родственников погибших, — то я не задумываясь вынесу ему оправдательный приговор! Вам понятно? Тебе, гад такой, понятно? А если бы сына твоего точно так же, в лоб, двумя выстрелами?

Или жену твою упаковали в коробку и сунули в морозильную камеру? Ты бы тоже отшучивался?

— Нина Ивановна… — с укором посмотрела на нее Наташа.

— Я уже сорок лет Нина Ивановна! — раздухарилась судья. — А такую падаль в первый раз встречаю!

— Вина моего клиента еще не доказана, — напомнил Бобков. — А ваше поведение… Я потребую отвода составу суда!

— И вы туда же? — Самулейкина перенесла весь свой гнев на адвоката. — А может, это вы посоветовали своему клиенту так себя вести?

— Ничего я не советовал…

— Вот и молчите! Нашли кого прикрывать! Доказано! Все уже доказано, не сомневайтесь!

Прошло несколько минут, прежде чем Нина Ивановна, выпустив пар, сумела наконец взять себя в руки.