Ей был до боли отвратителен этот озлобленный тип с тяжелыми руками и сомкнувшимися на переносице бровями, его медвежья повадка, его манера вот так, чуть наклонив, держать голову и глядеть исподлобья.

С другой стороны, Клюева хотела понять, почему — при столь мошной системе доказательств вины — она вновь и вновь ловила себя на мысли, что червь сомнения все сильнее подтачивает ее убежденность в виновности Чернова.

Она решила во что бы то ни стало посоветоваться с Дежкиной. Клавдия Васильевна — человек опытный, она подскажет.

Не успела Наташа отворить входную дверь своей квартиры, как раздался телефонный трезвон, и, схватив трубку, она услыхала захлебывающийся голос матери:

— Наконец-то!.. Где ты была?… У нас опять несчастье!.. Ленечка!..

ЗАМКНУВШИЙСЯ КРУГ

— По тебе вижу, ты не очень доволен первым днем судебного заседания? — с легким оттенком иронии произнес Артур Канин, когда майора ввели в камеру. — Ну? Рассказывай, тать, а я буду на ус мотать.

— Словами не объяснишь… — пробурчал Чернов, залезая на нары. — Это прочувствовать надо, на своей шкуре испытать…

— Испытаю-испытаю, — заверил его Канин. — И, кстати сказать, в очень скором времени.

— Эхма… С чего бы начать?

— С атмосферы.

— Атмосферка та еще… — передернул плечами Григорий. — Прямо колотит всего, будто я пацан какой… Ты бы прокурора видел…

— Крутой мужик?

— Да баба она, баба! Молодая, красивая, а с таким взглядом! Аж мурашки по коже…

— А чего тут удивляться? — развел руками Артур. — Ты для нее кто? Преступник. И не простой воришка там или растлитель малолетних, а убивец!

— Да никакой я не убивец! Ты же знаешь! Я же тебе все как на духу!..

— Я-то знаю, что ты не зерно, а вот курица вряд ли… — мрачно сказал Канин. — Надо тебе кардинально менять тактику, Гриша. Переходи в наступление, не жди, пока адвокат твой чудо совершит. Не совершит, он давно уже со всеми договорился. Мой тебе совет, расскажи про то, как твоей семье угрожали, как следователь выбивал из тебя показания, но только не молчи! Молчание — золото, но не в твоей ситуации.

— Еще один совет? — хмыкнул Чернов. — Спасибо, конечно…

— А что, тебе уже что-то подкидывали?

— Ага, только полную противоположность… Чтобы я молчал, а иначе мою семью грохнут… Чтобы я признавался во всем, а иначе мою семью грохнут… Чтобы я взял на себя два трупа, а иначе мою семью…

— Грохнут… — закончил фразу Артур. — Это кто ж такой умник и благодетель?

— Да был тут один до тебя… Хайнцем звали…

— Погоди-погоди… — нахмурил брови Канин. — Случаем, не Хайнц Кунце?

— Случаем, он самый.

— Худенький такой, тощенький, в очочках?

— Верно.

— Да ты в своем уме?

— А что?

— Да он же стукач наипервейший! — задыхающимся голосом воскликнул Канин. — Профессиональный стукач! Кого он только не закладывал! У него еще фенечка такая была: чтобы выдать плохое вранье за правду, он вдруг напрочь забывал русский язык, начинал бекать и мекать…

— Знаю-знаю, проходили.

— Да как же ты с ним…

— Так это я уже потом все выяснил, после его освобождения…

…Через неделю после того, как Хайнц Кунце благополучно «освободился», Чернова совершенно неожиданно выдернули на свидание.