– Но блайт… – вставил Драммонд.

– Блайт не имеет к нам с ней никакого отношения. – Ниалл наполнил бокал, стиснув в раздражении зубы. – К тому же никто в Лире не будет голодать. Если потребуется, мы уничтожим весь урожай картофеля и оставим землю до весны под выпас скота, а потом посадим там зерновые. Вы знаете, что ради благосостояния графства я не пожалею ни земель, ни денег Тревельянов.

– Но кто же защитит ваше собственное благоденствие, милорд? – спросил отец Нолан.

– Почему вы решили, что оно нуждается в защите?

– Ваши средства не беспредельны. Если блайт продлится, вы потеряете тысячи фунтов только на собственном урожае. К тому же повсюду бушует восстание. Кое-кто в нашем графстве был бы рад вашей смерти.

Тревельян встретил взгляд священника хладнокровно.

– Если вы имеете в виду Маккумхала и его шайку, могу сказать, что я не боюсь их. Если они мечтают расправиться с Верхами Лира, пусть подумают хорошенько. Меня не линчуют. Я такой же ирландец, как и они, и по праву рождения и воле Бога владею этой землей.

– С той поры прошли века, однако, завладев этой землей, Тревельяны обязались платить за нее… гейсом. И вы, Ниалл, отказываетесь выполнять собственный, – негромко заметил священник.

– Она не любит меня, – красные пятна выступили на щеках Тревельяна. Обращенные к священнику глаза его не выдавали эмоций. – Что можно еще сказать? Сердце ее принадлежит другому.

– Но сердце-то у меня… сердце-то у меня… – забормотал в углу Гриффин.

В раздражении Тревельян позвонил, вызывая Гривса. Как только дворецкий явился, Тревельян показал ему на Гриффина.

– Отведите старика в кухню и позаботьтесь, чтобы его вымыли и накормили. Я не хочу, чтобы он сегодня торчал на кладбище. Заприте его в одной из спален для слуг, если потребуется, но только не спускайте глаз.

Гривс кивнул и жестом пригласил Гриффина следовать за ним. Старик могильщик не стал противиться, но прежде чем выйти, он повернулся к Тревельяну.

– Сердце у меня. И раз оно нужно вам, то будет ваше. И он последовал за дворецким из комнаты.

– О Боже! – пробормотал Тревельян с отвращением и отчаянием на лице.

– Мне тоже нужно идти, – объявил Драммонд. – Милли ждет меня в тележке, а сегодня выдался холодный вечер.

Усталым движением он потянулся к руке Тревельяна, тот помог старику подняться.

– Мальчик мой, боюсь, это судьба. Не хотелось бы, конечно, верить в подобные суеверия, однако столько бывало всякого… что, словом, иногда и не хочешь, а веришь им.

Вздохнув, он подобрал свой плед и неторопливо вышел из комнаты.

Тревельян остался только в обществе священника. И молчание, установившееся в комнате, говорило о раздоре между отцом и взбунтовавшимся сыном.

– Другого собрания совета уже не будет. Сегодня с нами должен был находиться Питер Магайр, да упокоит Господь его душу, – негромко проговорил отец Нолан.

– Исчезло то, чего вы придерживались все эти годы. Мне очень жаль, но правда выйдет на поверхность. – Тревельян прижался лбом к каминной доске. Он казался утомленным: в этой битве у него не было шансов на победу.

– Вы уже полюбили ее?

Вопрос явно испугал Тревельяна. Голова его дернулась вверх, и он поглядел на священника.

– Почему вас интересует столь несущественный факт?

– Несущественный? Что угодно, только не это.

– Почему вы спрашиваете?

– Ваша ярость наводит меня на подобную мысль, вот что.