—  Почему бы тебе не поехать вместе с ним? — предложил я.

 —  Он просил. А я не могу. У меня слишком много забот. Я — самый опытный в нашем отделе. Если уеду...

 нет, не могу. Да и денег нет. Кредит за дом надо выплачивать. От пенсии нельзя отказаться. Нет, нет. Я сделал

 свой выбор. Отгулял свое.

 То, как Джейсон произнес свою последнюю фразу, вызвало у меня необычайную грусть. Ведь ему еще и

 тридцати нет. А он решил, что свое уже отгулял. Нашел свою нишу. Поставил на себе крест.

 —  Может, так не должно быть, — произнес я.

 —  Но это так.

 —  Я только хочу сказать, что, возможно, тебе стоит просто бросить эту работу. Заняться чем-то еще.

 Положиться на волю судьбы.

 —  По-твоему, это так легко?

 —  Ну, не знаю. А ты рискни.

 —  Рискнуть?! — в гневе взвился Джейсон, так что я оторопел — Кто ты такой, черт возьми, что

 предлагаешь мне рискнуть? Я не вправе рисковать. Я должен быть расчетлив, придерживаться логики и

 принимать верные решения. От этого зависит и моя жизнь, и судьбы других людей. Я не прочь, чтоб у меня

 была какая-нибудь дурацкая, ни к чему не обязывающая работа и я мог беспокоиться только о том, успею ли я

 прийти в бар до того, как туда набьется куча народу. Но моя жизнь сложилась иначе. Я занимаю серьезный,

 ответственный пост и решаю серьезные ответственные проблемы.

 —  Я просто хотел сказать... — начал я и вдруг сообразил, что и сам не знаю, что говорю. Я попытался еще

 раз выразить свои мысли. — Я только хочу сказать, что иногда самое опасное — не рисковать. Иногда все, что

 ты можешь гарантировать, так это только отсутствие перемен. Иногда более важно сказать «да», чем «нет».

 Джейсон не отвечал — просто смотрел в свой бокал. Возможно, виной тому был алкоголь, но в данный

 момент он не испытывал ко мне ничего, кроме презрения. И я его не винил. На его плечах лежал тяжелый груз

 ответственности. В своем разговоре мы невольно затронули очень серьезные темы, и в сравнении с ним я

 оказался ребенком — глупым ребенком, зарабатывающим на жизнь глупой писаниной и ведущим глупый образ

 жизни. Да и вообще — на чем основываются эти мои «глубокомысленные» суждения? Что я знаю?

 Смущенный, я встал, собираясь уйти.

 —  Я просто хотел сказать, что «да» — такое же хорошее слово, как и «нет», — добавил я. — Когда

 появляется возможность. Любая возможность.

 —  В этом вся проблема, — заговорил вдруг Джейсон, по-прежнему глядя в свой бокал. — Я всю свою жизнь

 только и делаю, что говорю «нет», и это жутко меня угнетает. Я говорю «нет» на работе. Я говорю «нет» дома.

 Я говорю людям, что они не могут поселиться в нашей стране. А почему? Потому что у нас законы такие. Я

 говорю им, что они не могут начать здесь новую жизнь. Я разбиваю их надежды. Даже тех, кто лжет, кто не

 заслуживает того, чтобы быть здесь, таких, кого, возможно, считают подонками в собственной стране. Я

 разбиваю даже их надежды. А потом с этим тяжким грузом иду домой.

 Я подумал, что на том и пора закончить наш разговор. И уйти. Но не ушел. Мне вдруг захотелось открыть

 Джейсону всю правду. Объяснить, почему я отправился за тридевять земель на вечеринку, на которой могу

 пробыть всего лишь один час.