—  А нельзя ему сказать, чтобы он пришел в другой раз? — спросил я, по-прежнему пытаясь оттянуть время

 начала сеанса гипноза.

 —  Он хитрый парень, — сказал Хью. — Стоит отворить ему дверь, он тут же просовывает ногу в коридор,

 не давая ее закрыть. Иногда нам приходится прятаться за диваном. Мы затаимся там, чтобы он думал, будто мы

 просто забыли задвинуть шторы, но хитрец прижмется .лицом к оконному стеклу и минут десять ждет в

 надежде, что мы выйдем из укрытия.

 —  На прошлой неделе, — добавила Арлин, — он постучал к нам и, когда мы включили камеру, поднес к ней

 свой табель успеваемости, чтобы мы могли с ним ознакомиться. Ну разве можно прогнать такого сорванца?

 Я восхищался Хью и Арлин. Мне нравилось, что их, по сути, терроризирует ребенок, который просто хочет с

 ними дружить. Мне нравилось, что они не прогоняли его, не жаловались его родителям, не старались отвадить

 его раз и навсегда. И мне нравилось, что, рассказывая о нем, они широко улыбались, и их голоса полнились

 подлинной симпатией и восторгом. Они любили этого соседского мальчишку. Просто хотели, чтоб он не лез им

 постоянно на глаза.

 —  Смотри, что он дал мне на днях...

 Хью достал из выдвижного ящика какое-то свидетельство формата А4 и стал читать его:

 —  Это «Диплом лучшего друга». В нем говорится: «Трудно найти такого друга, как ты. Это удается только

 счастливчикам. Но, вообще-то, хорошие друзья — редкость. А ты всегда рядом!»

 —  Разве ты рядом?! — воскликнул я. — Ты обычно прячешься от него за диваном!

 Неожиданно раздался стук в дверь. Громкий стук.

 —  Тсс! — Арлин приложила палец к губам.

 Стук повторился.

 Бух.

 Бух, бух.

 Хью застыл на месте. Арлин замерла. Я тоже сидел не шелохнувшись. Мы все смотрели на экран телевизора.

 И вот он появился. Мальчишка лет одиннадцати-двенадцати с короткими белокурыми волосами и большими

 голубыми глазами. Он смотрел в камеру. Шагнул к ней почти вплотную и смотрел, смотрел. Потом постучал в

 окно и опять поднял лицо к камере.

 Мы все молчали. Это был один из воистину ужасающих моментов в моей жизни.

 А потом мальчик покачал головой, скрестил руки и пошел прочь.

 —  В принципе, — произнес Хью, — он хороший малыш. Правда, иногда, когда бывает у нас, специально

 снимает с себя свитер или одну туфлю и прячет где-нибудь в доме, чтобы потом прийти за своей вещью. И еще

 оставляет маленькие подарки. Подарил мне пепельницу, которую умыкнул на днях из паба.

 —  Мы зовем его «Вестник долины», — сообщила Арлин. — Скажешь ему что-нибудь, а к вечеру об этом

 знает уже вся долина.

 —  Перед Рождеством, — продолжал Хью, — я сказал ему, что он меня замучил и потому я отправляюсь в

 Боснию. На следующий день он принес мне печенье в дорогу и открытку с надписью «Счастливого пути».

 Правда, потом, как только я выходил из дому, весь город ко мне подходил и желал удачи в Боснии.

 Неожиданно, без всякого предупреждения, открылся, с лязгом, почтовый ящик. Это опять появился Дин.

 Пытался застать нас врасплох. Крышка ящика оставалась открытой секунд десять-двадцать. Мы все трое

 замерли, вытаращив глаза. Крышка начала опускаться, но тут Мерфи чихнул, и ящик вновь резко открылся. У

 меня было такое ощущение, будто я попал в парк юрского периода.