Готтбаум встал.

- Вернемся же к делу. Минуту.- Он подошел к бежевому металлическому шкафчику - на новенькой полировке не было ни единой пылинки, точно его только что распаковали.- Вы знаете, что это?

Бейли прошел к нему.

- Похоже на Pollenz T - пять-двадцать.

- Совершенно верно. Внутри этой маленькой коробочки содержатся 32.768 сопроцессоров и 520 терабайт молекулярной памяти. А это - полквадриллиона adresses.

- Но я не вполне понимаю...

- Я как раз отвечаю на ваш второй вопрос,- с нетерпением сказал Готтбаум, точно это разумелось само собой.

- Понимаете ли, Уилсон, несмотря на все правила и весь протекционизм, у нас до сих пор каждые 15 лет появляется целое новое поколение компьютерной техники. Да и старая перестраивается. Gallium arsenide заменил кремний, и теперь на очереди квантовая электроника. И такого природа уже не может сделать. Природа - эволюционна и вынуждена жить со всеми своими ошибками. Однако мы всегда можем покончить с делом, чтобы начать его сначала. Мы можем быть революционными.

А на этот счет, вспомнил Бейли, в документации по "ЖС" уже что-то было.

- Вы говорили, однажды мы откроем настоящий искусственный разум - возможно, скопируем мозг. Именно это позволит нам претворять в жизнь революционные усовершенствования?

- Я говорил лишь, что мы сможем этого достигнуть.

Видите ли, Уилсон; те, кто занимается биологией, постоянно увязают в одном и том же старом дерьме. Они все [?] с base-pair sequences, вариациями на тему, но тема всегда одна - ДНК. Зато в физике мы можем изобрести любое дерьмо, какое только захотим. Раз смоделировав разум как сплетение битов, мы сможем расшифровать это сплетение, увеличить, трансформировать возможно, даже запрограммировать на самотрансформацию. Военные применения - просто удобный способ найти источник финансирования. Я говорю о том, что сможет изменить весь этот богом проклятый мир.

- Он слегка склонил голову, устремив немигающий взгляд на Бейли.- Вы, без сомнения, не можете не оценить возможностей.

Очевидно, это и было для Готтбаума целью жизни. Его горящие глаза почти гипнотизировали. У него, безусловно, было "присутствие силы". С виду, точь-в-точь пророк, желающий обратить Бейли в свою веру.

- Однако же,- сказал Бейли, решив проигнорировать интеллектуальную приманку, свободно висящую перед самым его носом,- проблема в следующем. Проект длится 30 лет и, согласно официальному заключению, еще ничего не смоделировал.

Готтбаум бессильно опустил руки по швам.

- Смоделирует. Если только его не свернут. И перестанут срезать фонды.- Он отвернулся.- Извините. У меня еще дела.

И Бейли осознал, что смотрит в спину старика, направляющегося к терминалу (на мониторе какой-то текст.).

- И это... все? что я смог выделить.

- Да, это все, на что я смог выделить время.- Готтбаум сел в кресло, положив клавиатуру к себе на колени.

- Но я надеялся на более удобный случай для беседы.

- В таком случае я, к сожалению, должен вас разочаровать.

- Я... обидел вас?

- Нет. Но если будете продолжать злоупотреблять моим гостеприимством, то безусловно обидите.

Бейли почувствовал, что удивление его уступает место обиде.

- Я полагал, вас интересует будущее проекта,- сказал он.- Я полагал, вы пожелаете сказать мне...

- Не думаю, что обманул ваши ожидания,- перебил его Готтбаум,- но, видно, все это время я только зря сотрясал воздух. Возвращайтесь к себе в Сан-Диего и делайте, что хотите.

- Что-ж, ладно,- кивнул Бейли.- Огромное вам спасибо за то, что пожертвовали толикой вашего бесценного времени.

Он пробрался через путаницу кабелей и прошел к двери. Дверь перед ним отъехала в сторону - и вот он, Бейли, снова на вольном воздухе.

Go-Between

Несколько секунд он постоял в растерянности, пытаясь сообразить, что же, собственно, произошло. Может, пережал? Или наоборот, недожал? А может, следовало выказать побольше "интереса" к Готтбаумовым идеалам?

Тут он увидел Юми.