Затем, источая дурманящий запах женской плоти, Туннель томно попросила стражника, который стоял у дверей их спальни, принести ведро свежих угрей.

– Для твоего господина, – пропела она, позволив платью обнажить ее плечи, и болван, не чуя ног, бросился исполнять ее приказание.

Утром флотилия Аксельта напала на лодки Хротрунда и перерезала всех, включая и преданных служанок, которые и без того уже были обесчещены и унижены грязными лучниками. После этого, горя благородным гневом, мстительный Аксельт бросается к дверям каюты Хротрунда, крушит их обоюдоострым мечом, ожидая обнаружить свою неверную жену в объятиях трусливого убийцы своего отца.

Но Туннель, обряженная в свое лучшее платье, сидит, поджидая его. Перед ней на ночном столике лежит отрубленная голова, набитая живыми угрями. (В королевстве Така, как утверждает легенда, считалось, будто этот старый способ не давал душе убитого обрести покой.)

Аксельт падает перед ней на колени и рвет на себе волосы, бьет челом, умоляя простить его за то унижение, которое он заставил ее снести, – это было страшное бремя!

– Я ношу другое бремя, – заявляет она. – У меня во чреве Хротрундово семя. И ты должен снести это ради меня.

В тот момент Аксельт был готов стерпеть от нее что угодно, поэтому он выразил свое согласие.

– Ну а теперь, – сказала ему Туннель, – вези свою верную жену домой.

Аксельт так и поступил и покорно нес свое бремя до тех пор, пока не родился ребенок. Однако он не смог вынести ее любви к этому ребенку, в котором, как он считал, жил дух убийцы его отца; поэтому он схватил младенца и швырнул в ров, на растерзание диким вепрям. Это была девочка.

– Я могла простить тебе многое, – сказала Гун‑нель, – но я никогда не смогу простить тебе это.

– Что ж, это послужит тебе уроком, – заявил он, хотя и не был в этом уверен. Спал он плохо – один, – Туннель бродила по замку каждую ночь, словно не знающая покоя блудница, чья цена оказалась слишком высокой для прохожих.

Однажды ночью она подошла к кровати супруга и неистово отдалась ему, лепеча, что наконец‑то почувствовала к нему прежнюю любовь. Но наутро она попросила служанку принести ей ведро живых угрей.

После чего королевство Така пришло в то состояние, в какое всегда приходят королевства, где убивают короля. Туннель, конечно, совершенно потеряла рассудок. На утреннем собрании совета старейшин она сама объявила о смерти Аксельта. Она вынесла набитую угрями голову Аксельта на разделочной доске и водрузила перед собравшимися старейшинами прямо посредине огромного стола. Многие годы она слыла мастерицей в приготовлении диковинных блюд, так что сейчас старейшины были просто сражены наповал.

– Аксельт мертв, – провозгласила она, ставя кушанье на стол.

Один из старейшин был настолько стар, что почти ничего не видел. Он протянул руки к голове, как обычно пытаясь определить, что за диковинное блюдо принесла на этот раз Туннель.

– Живые угри! – воскликнул он. Старейшины просто не знали, что им делать.

Бесспорным наследником престола был Аксельрульф, единственный сын Аксельта и Туннель, но Он был занят завоеванием Флана. Совет старейшин выслал к нему гонца, сообщая о смерти отца От рук его матери и указывая на то, что без сильного лидера королевству Така грозит раскол. Но Аксельрульф жил себе припеваючи среди фланцев. Это были красивые, исповедующие гедонизм цивилизованные люди, которые жили легко и весело, к тому же Аксельрульф никогда не имел политических амбиций.