– Я не такой, как ты, – ответил я ему. – Я хочу сказать, что я мог бы быть таким, но ты ошибаешься.

Он взял меня за руку.

– Это ничего, – сказал он мне. – Я понимаю. Как‑нибудь в другой раз, посмотрим. Как тебя зовут?

– Забудь об этом, – улыбнулся я ему. И зашагал прочь, стараясь оставить его зловоние позади вместе с ним. На этой убогой улочке в своем ярком прикиде он походил на некоего голубого рыцаря, только что явившегося в вымерший от чумы город, отважного, нелепого и обреченного.

– Не нужно задирать нос! – крикнул он мне вдогонку. – Никогда не оправдывайся, но и не задирай нос!

Необычный совет от страннейшего из провидцев! Вниз по темной Айова‑авеню, где орды мучителей гомиков таятся в каждой подворотне. Оставят ли они меня в покое, если я докажу им, что я правильный? Если мне попадется девушка, должен ли я ее изнасиловать? Посмотрите на меня! Я нормальный!

Или мне следует оставить отдернутыми занавеси на окнах, когда я вернусь домой к моей рыжеватой львице, растянувшейся на нашей скомканной постели среди журналов и маленьких подушек с вышитыми на них альпийскими пейзажами.

– Господи, чем это ты пахнешь! – уставилась на меня Бигги.

И ужас предстоящего объяснения охватил меня, не менее сильный, чем пары сдобренной духами мочи, исходившие от меня после контакта со служащим из книжного магазина Рута. Я представлял собой разжиженную версию его ужасного запаха.

– В чем это ты? – спросила Бигги. – Кто это был? Ты, подонок…

– Я всего лишь был в «Бенни», – пытался оправдаться я. – Там в мужском туалете был один гомосексуалист. Знаешь, тот, что работает в книжном магазине Рута? – Но Бигги подползла к краю кровати, обнюхивая меня всего и поднося к носу мои руки. – Честное слово, Бигги, – начал я, пытаясь ущипнуть ее за щеку, но она оттолкнула меня.

– Ах ты, сукин сын, чертов ублюдок, Богус…

– Я не сделал ничего плохого, Биг, клянусь…

– Господи! – воскликнула она. – И ты посмел притащиться с ее запахом ко мне домой!

– Бигги, это все из‑за того проклятого гомика в мужском туалете. Его вываляли в моче, разбили туалетную воду, которая была у него в кармане… – «Вот дерьмо, – подумал я. – Это звучит слишком невероятно, чтобы кто‑то мог поверить». И я добавил, совершенно ни на что не надеясь: – Это был очень сильный запах, он впитался…

– Могу поклясться, что это был сильный запах! – набросилась на меня Бигги. – От нее несло как от сучки, у которой течка! Она оставила свой запах по всему твоему телу!

– Я ничего такого не делал, Бигги…

– Это одна из тех индианок в хламиде, с вихляющими бедрами, пахнущая как целый гарем! О, я знаю тебя, Богус! Ты всегда бегал за такими, разве нет? Ты всегда заглядывался на чернокожих, восточных извращенок и смуглых евреек! Черт бы тебя побрал, я вижу тебя насквозь!

– Ради бога, Биг…

– Это правда, Богус! – выкрикнула она. – Честное слово, ты всегда бегал за такими, я знаю. За шлюхами с длинными патлами… поганым университетским дерьмом.

– Господи, Бигги!

– Ты все время хотел, чтобы я была другой, – заявила она, ударив кулаком. – Посмотри, что ты мне покупаешь. Ты покупаешь мне ужасные тряпки. Повторяю тебе, они мне не идут! У меня слишком широкие бедра. «Не носи лифчик, – говоришь ты мне.