Кто бы он ни был, он плакал.

Да, я знаю, как больно бывает писать, поэтому я могу посочувствовать. Вместе с тем мне не хотелось бы вмешиваться. Может, я смогу купить ему пиво в баре, просунуть под дверь, сказать, что это от меня, и по‑быстрому уйти.

В унитазе спускается вода – знаменитые само‑спускаюшиеся унитазы «Бенни». В целях экономии воды, как утверждает молва, они снабжены электрическим таймером, чтобы спускать воду во всех унитазах одновременно. Мне пришло в голову, что я присутствую при этом редком моменте!

Но человек в кабинке тоже слышит этот звук; он почувствовал, что тут кто‑то есть, и перестал плакать. Я попытался отойти к дверям на цыпочках. Его голос слабо донесся из кабинки:

– Пожалуйста, скажите мне, уже стемнело?

–Да.

– О господи, – простонал он.

Внезапно на меня напал страх! Я оглянулся в поисках кого‑то. Кого? Заглянул снизу под дверь кабинки – там прятался мокрый мужчина.

– Кто это был? – спросил я его.

Дверца кабинки открылась, рванув вверх его клеши. Это был худой, смуглый юноша из тех, что могут быть поэтами и иметь склонность носить одежду бледно‑лилового цвета; студент, подрабатывающий в; книжном магазине Рута, он может оказаться как великолепным любовником, так и гомосексуалистом, а может, и тем и другим одновременно.

– Господи, они ушли? – спросил он. – О, большое вам спасибо. Они велели мне не выходить, пока не стемнеет, но здесь нет окон.

Взгляд на него вблизи выявил, что он был жестоко избит. Они набросились на него в мужском туалете, заявив, что его место в женском, а не тут. Потом они выпачкали его в моче, натерли нос твердым дезодорантом, ободравшим ему лицо и вызвавшим жгучую боль, как если бы его драили пемзой. От него исходила ужасная смесь запахов; в его кармане оказалась разбитая бутылка туалетной воды «Леопардиха». Если духи вылить в уборную, то и тогда нельзя было бы получить более отвратительного запаха.

– Господи, – сказал он. – Так вышло, что они не ошиблись. Я голубой, но я мог им и не быть. Я хочу сказать, они не знали, кто я такой. Я просто зашел отлить. Это же естественно, разве нет? Я хочу сказать, что я не пристаю к парням в мужском туалете. У меня есть все, что мне нужно.

– А как насчет туалетной воды?

– Они даже не знали, что она у меня есть, – ответил он. – Господи, она не для меня. Это для девушки – моей сестры. Мы вместе живем. Она позьонила мне на работу и попросила купить ей какую‑нибудь по дороге домой.

Ему было больно идти – они действительно разделали его под орех, – поэтому я сказал, что помогу ему выбраться отсюда.

– Я живу неподалеку, – вздохнул он. – Вам не нужно идти со мной. Они могут подумать, что вы тоже такой.

Но я проводил его, поддерживая под руку, мимо косящихся парочек у двери. Полюбуйтесь на двух дружков! Один из них выжрал бутылку духов, а затем обоссал свои штаны!

Сам Бенни занял позицию у стойки бара с блестящими глиняными кружками, делая вид, будто его ничто не касается.

– Твои унитазы спустило разом, Бенни, – заявил я ему. – Поставь галочку в календаре.

– Спокойной ночи, мальчики, – откликнулся Бенни, и тщедушный художник за угловым столиком ткнулся носом в свое пиво, потопив в нем момент, когда мы миновали двери.

– Я знал, что в Айове может быть плохо, – пожаловался мне гомик, – но мне и в голову не приходило, что будет так ужасно.

Мы стояли на улице возле его дома в конце Клинтон‑стрит.

– Ты был очень мил, – сказал он мне. – Я бы пригласил тебя зайти, но… Я сейчас очень связан, понимаешь.