На первом этапе Карлайл должен определить, насколько хорошо я отвечаю на простейшие вопросы вроде: кто я, где я, какое сегодня число и кто сейчас президент. Примерно так же врач на поле боя оценивает психическое состояние раненого.

Следующий этап — выяснить, понимаю ли я, почему здесь нахожусь, на основании чего он придет к выводу об осознанности передозировки. Проще говоря, что я сделал? Знаю ли я, что это сделал? Надеюсь, он свяжет ответ на вопрос «почему?» с тем, как я оцениваю реальность.

На самом деле всё сводится к элементарному уравнению, логической цепи, которая, образуя круг, мёртвой хваткой кусает собственный хвост. Вопрос первый: «Вы знаете, где находитесь?» Скажешь: «В больнице», и на некоторое время для эксперта ты нормальный. Вопрос второй: «Знаете ли вы, как сюда попали?» Ответ «Вены вскрыл» докажет: ты трезво оцениваешь ситуацию и отвечаешь за свои поступки. Вопрос третий: «Почему вы вскрыли себе вены?» Скажешь: «Чтобы больше не видеть зелёных человечков и не слышать голоса» — от репутации здравомыслящего не останется следа, и тебя закроют в дурке. Но стоит замкнуть логическую цепь, и ты на полпути домой.

— Дэниел, теперь посчитайте от ста в обратном порядке, каждый раз вычитая по семь. Задание понятно?

Я кивнул.

— Не торопитесь. Главное — начните, и я вас остановлю.

Нужно притвориться, что задание нелёгкое, и я прикладываю все силы, чтобы его выполнить.

— Девяносто три… восемьдесят шесть… — закрываю глаза и мерно раскачиваю рукой, словно такт отсчитываю, — …семьдесят девять… семьдесят два… шестьдесят пять…

— Спасибо, достаточно. — Вот так всегда: обрывают на пятом или шестом вычислении.

Обратный отсчёт — своеобразный тест, а семь — оптимальное число, которым может оперировать кратковременная память. Слабая кратковременная память — первый признак депрессии, демонстрировать которую мне совершенно ни к чему.

С цифрами я всегда дружил, тасую их в голове, словно карты. Размеры предметов определяю на глаз: расстояния, углы, объёмы. Дело здесь даже не в практике, просто у меня с самого детства такая способность.

Следующие задания четырёхфазные: фиксируешь — запоминаешь — называешь — показываешь. Эксперт называет три предмета, которые мне следует запомнить: мяч, дуб, дом. Затем просит следовать указаниям и поднимает карточку с надписью: «Закройте глаза», жирно выведенной маркером. Закрываю. «Отлично, теперь откройте. Возьмите карточку в правую руку. Хорошо. Сложите её пополам. Положите на пол. Замечательно. — Поднимает со стола карандаш. — Назовите этот предмет». Называю. Задаёт тот же вопрос, показывая на свои часы. Называю часы. «Какие три слова я назвал в начале теста?»

Мяч, дуб, дом. Слова почти всегда односложные, изредка длиннее, чем в два слога.

Если доктор — белый мужчина из среднего класса, то и слова будут среднестатистические: зонт, стул, стол, кот, пёс, нос. Бездетные предпочитают детский лексикон: мяч, дуб, дом. У тех, кто победнее, одно- или двухсложная история жизни: дверь, огонь, еда, поезд. Обвешанные этнической бижутерией женщины в шарфиках расцветки пейсли любят что-нибудь поабстрактнее: зима, лето, мама, папа, дождь, луна. Таких обмануть труднее всего.

Затем эксперт вручает толстый фломастер — и глаз не выколешь, и случайную ошибку не закрасишь — и карточку, на которой нарисованы два пересекающихся пятиугольника.

— Дэниел, пожалуйста, перерисуйте эти фигуры. Постарайтесь, чтобы получилось точно так же: все углы, линии, пересечения.