Темная боковая аллея, на которой стояла родительская вилла, была пустынна. Я быстрым шагом дошел до главной дороги и сразу же поймал такси. Плюхнувшись на заднее сиденье и швырнув рядом с собой пакет с почтой, я прорычал ни в чем не повинному шоферу адрес гостиницы. Тот сразу понял, что дело неладно, и за всю дорогу не проронил ни слова.

Я уставился в окно, созерцая проплывающие мимо пейзажи ночного города. Меня по-прежнему настолько переполнял гнев, что на глаза даже навернулись слезы.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я попытался сосредоточить внимание на почте и заглянул в пакет. Там оказались небольшая стопка писем и какой-то большой конверт. Я извлек его наружу и, чтобы как следует рассмотреть, поднес к боковому стеклу.

В тот же момент сердце у меня ёкнуло.

На большом желтом конверте красовалась белая наклейка с моим именем. Судя по всему, внутри лежала книга.

12

Весь оставшийся путь до отеля я провел как в тумане. Может, перед тем как пройти к стойке администратора, я что-то и говорил водителю, может — нет, не знаю. Запомнилось лишь одно: хотя я и поднимался в лифте на свой этаж, мне все время казалось, будто я куда-то падаю.

По мере того как я преодолевал по коридору гостиницы последние остающиеся до номера метры, конверт становился все тяжелее и тяжелее. Войдя внутрь, я запер за собой дверь и швырнул пакет с почтой на журнальный столик. К счастью, Фердинан позаботился о том, чтобы возобновить запас спиртного в мини-баре. Налив себе двойную порцию виски, я опустился в кресло, стоящее перед столиком. Конверт оказался точной копией того, что я получил ранее, — желтый, снабженный белой наклейкой с напечатанным на ней моим именем. Единственной разницей было то, что на этот раз на нем был указан еще и адрес издательства.

Не отрывая взгляда от конверта, я отхлебнул из стакана. Все говорило о том, что отправил его тот же самый человек, что прислал мне фотографию Моны Вайс, однако наверняка это можно было бы утверждать лишь после вскрытия конверта. Я отставил стакан. Когда я потянулся за самым, как я предполагал, худшим в моей жизни посланием, руки мои дрожали. Крутя конверт и так и сяк, я внимательно его рассматривал, однако ничего нового не обнаружил. Тогда, соблюдая глубочайшую осторожность, я начал его раскрывать. Когда отверстие стало достаточным, я положил конверт на колени и засунул руку внутрь. Нащупав там книгу, я вынул ее.

Это был экземпляр романа «Что посеешь». Книгу я написал пять лет назад, и совершенное в ней убийство происходило как раз в том самом отеле, где я находился в настоящий момент.

Я положил роман поверх почты. Во рту у меня внезапно пересохло, я потянулся за своим стаканом и сделал изрядный глоток.

На форзаце было изображение одной из улиц ночного Копенгагена. Какой именно — определить сложно, однако сразу было видно, что далеко не самой изысканной. Погруженные во мрак подъезды и серые фасады домов в сочетании с яркими неоновыми огнями рекламы и булыжными мостовыми создавали мрачную атмосферу и являлись прекрасной прелюдией к событиям, описываемым в книге.

На долю Сильке Кнудсен, проститутки с Вестербро, убийцы и главной героини романа, за всю ее нелегкую жизнь выпадало великое множество разного рода приключений и испытаний. И вот однажды она решает отомстить всем своим обидчикам. Грубые клиенты на собственной шкуре испытывают все издевательства и унижения, которым они подвергали девушек, альфонсы умирают долго и мучительно, вспоминая каждую крону, которую они отняли у своих безропотных подопечных, а самый отталкивающий персонаж книги — насквозь коррумпированный комиссар уголовной полиции — находит смерть в снятом на чужое имя гостиничном номере. Получает по заслугам и одна из коллег Сильке по ремеслу, которая присвоила себе деньги, заработанные ими обоими, когда они вдвоем обслуживали одного из клиентов.