Мы въехали на окраину Океаны. Метрополис встретил меня сверкающими стальными зданиями и прямоугольными башням из стекла, широкими проспектами, пролегающими через со вкусом спланированные коммерческие и жилые кварталы. Чем дальше, тем теснее сдвигались группы зданий, казалось, они уже почти доставали до тонких волокон низко плывших облаков, и машина остановилась.

– Приехали, – произнес водитель.

Я рассчитался, вышел из машины и обратился к одному из шести швейцаров в ливреях, который, в свою очередь, взял мой багаж и сопроводил меня в сравнительно небольшой холл с множеством витрин очень дорогих и очень модных магазинов. Мне бросилось в глаза, что здесь на виду был только один не‑человек, трехногое существо в красной с золотом униформе и значком обслуживающего персонала, но кроме меня, похоже, до этого никому дела не было. Вскоре я уже поднимался на экспресс‑лифте на шестьдесят четвертый этаж.

Моя дверь была в конце короткого, ярко освещенного коридора. Я назвал свое имя, подождал, пока сработает голосограмма, а когда дверь раздвинулась, вошел.

Я оказался в необъятной гостиной, с четырьмя креслами, большой кушеткой, обитой белой тумиганской кожей, маленьким баром из дорадузского дерева с богатым выбором напитков, каменным камином и широким окном, выходившим на город.

Возле бара, держа в руке полупустой бокал, стоял высокий, холеный мужчина, в отлично сшитом дорогом костюме, с волосами цвета выжженных равнин Океаны и раскосыми зелеными глазами чуть сероватого оттенка. Я сразу узнал в нем Валентина Хита.

– Входите, устраивайтесь, – произнес он непринужденно. – Сожалею, что не смог выбраться в космопорт, но я бы вас все равно не узнал. Мне сказали, что вы бъйорнн.

– Я и есть бъйорнн, – ответил я.

Он, похоже, удивился.

– Я встречал раньше пару бъйорннов, – сказал он, – но они явно на вас не похожи.

– Они, наверное, были из другого Дома, – ответил я.

– Они были черно‑зеленые, с бесконечным узором из концентрических кругов по коже, или что‑то вроде того.

– Это, должно быть, из Дома Илстхни, – сказал я. – Они ювелиры.

– Верно, – сказал он с улыбкой. – Как бы там ни было, я рад вас видеть, Леонардо. Я – Валентин Хит.

– Можно задать вам один вопрос, мистер Хит? – спросил я, чуть не назвав его «друг Валентин», но решив не торопиться с диалектом дружбы и симпатии, пока не узнаю, как и почему он оказался в моем номере.

– Разумеется. Зовите меня Валентин.

– Как вы оказались здесь, мистер Хит?

– Валентин, – поправил он. – Я подумал, что вам трудно будет разыскать меня по адресу. Насколько я понимаю, вы в первый раз на Шарлемане, а в Океане весьма запутанная сеть улиц и совершенно нелепая нумерация домов.

– Я, кажется, не совсем правильно выразился, мистер Хит, – сказал я. – Почему вы здесь, как вы оказались в моем номере?

– Надеюсь, вы не сочтете это грубостью с моей стороны, Леонардо. В отеле четыре входа, я боялся, что выберу не тот и не встречу вас.

– Но замок закодирован на мою голосограмму. Как вы вошли?

– Не доверяйте закодированным замкам, Леонардо, – улыбнулся он. – Любая горничная или портье могут сюда войти. На вашем месте я бы оставил ценности в сейфе отеля.

Он помолчал.

– Сделать вам коктейль?

– Нет, спасибо.

– Может, что‑нибудь из еды? Здесь большой выбор, и вас обслужат за десять минут.

– Нет, спасибо.

– Ну, тогда чувствуйте себя как дома, и мы прекрасно проведем время.