– Это лучший выход, если вы невиновны, – ответил он, улыбаясь. – Увы, я сделал именно то, в чем меня подозревают.

Он сделал паузу.

– Мне в самом деле очень не хочется причинять вам такие неудобства, Леонардо, но это всего на несколько часов. Как только снаружи стемнеет, я от них без труда ускользну.

– Вы кого‑нибудь убили? – спросил я, отодвигаясь от него.

– Ну что вы, нет! Я не убийца, я всего лишь предприимчивый человек.

Неожиданно мне в голову пришла новая мысль.

– А картина – она краденая?

– Никогда не стал бы красть такую ординарную вещь, – ответил он. – Весьма банально написана, знаете ли.

– Но вы крадете картины?

Он отхлебнул из бокала и взглянул на меня так, словно я его забавлял.

– Я уже начинаю чувствовать себя музейным вором, Леонардо.

– А на самом деле?

– Нет.

– Постойте, – сказал я с некоторым облегчением, но все еще готовый броситься наутек, если понадобится. – Мне показалось, что вы в некотором роде несете ответственность за закрытие художественного музея.

– Несу, – спокойно ответил он.

– И вы еще говорите, что вы не музейный вор!

– Музейный вор – слишком узкое определение. Я краду и драгоценности, и прочие красивые вещи.

Он помолчал.

– Я предпочитаю считать себя мастером преступных дел. Звучит гораздо профессиональнее.

– Почему вы мне это рассказываете? – спросил я.

– Потому что я навязался к вам в гости, – ответил он. – И потому, что на Шарлемане инопланетянин не может свидетельствовать против человека.

– Но я могу сообщить полиции то, что знаю.

Он пожал плечами.

– Они и так знают, что я сделал. А доказать – совсем другой вопрос, – тут он мне улыбнулся. – Кроме того, мы ведь собираемся стать друзьями, а поступить так было бы решительно не по‑дружески.

– Я не могу стать другом вора, – твердо сказал я.

– Еще как можете. Я, в общем‑то, очень симпатичный парень. Более того, это мой капитал. Без этого мне было бы гораздо труднее работать по профессии.

– Но зачем вообще быть вором?

– В этом виноваты мои родители. Я лично считаю себя не столько вором, сколько ограбленным.

– И какое отношение имеют к этому ваши родители?

– Они растратили слишком много денег.

Он осушил бокал и откинулся в кресле.

– Видите ли, семья Хитов была богатой на протяжении стольких поколений, что даже трудно себе представить, и конечно, никто из Хитов не опустится до того, чтобы работать ради куска хлеба. Мое воспитание научило меня только одному – как промотать семейное состояние, и представьте мое разочарование, когда оказалось, что из‑за папиных увлечений женщинами и маминой страсти к азартным играм проматывать мне уже нечего.

Он сделал паузу.

– Я был совершенно неприспособлен даже для самой непритязательной работы – но у меня прекрасно развитый и изысканно воспитанный вкус, если позволите… и поскольку меня научили ожидать от жизни определенных удовольствий, то вполне естественно, что судьба привела меня в профессию, к которой я подхожу по характеру.

– Что же в вашем характере подходит к занятию вора? – спросил я.

– Как всех испорченных детей, меня, естественно, научили не заботиться ни о ком, кроме себя, – ответил он. – Если бы я уважал права других, я бы каждый раз, занимаясь своим ремеслом, переживал чудовищный моральный конфликт.