– Вы действительно не хотите со мной выпить?

– Нет.

– Как хотите, – он снова улыбнулся. – Но я забыл о хороших манерах.

Может быть, заказать для вас какой‑нибудь национальный бъйорннский напиток? В обслуживании предусмотрен приличный выбор.

– Спасибо, я не хочу пить.

В этот момент в дверь постучал носильщик.

– Войдите, – громко сказал Хит, и через мгновение дверь открылась.

– Поставьте все это в спальне, – приказал он, направив носильщика в спальню, а когда тот вышел, дал ему чаевые.

– Спасибо, мистер Леонардо, – произнес носильщик. – Желаю приятно провести время в Океане.

– Непременно, – ответил Хит и приказал двери закрыться.

– Но Леонардо – это я! – возмутился я.

– Верно, – согласился Хит. – Но алиби нужно мне.

– Зачем?

– Кто знает? День еще не кончился.

– Вы достойны всяческого порицания.

Он улыбнулся.

– Зато я обаятелен. Папаша Хит всегда утверждал: если нельзя создать состояние, надо создать хотя бы иллюзию такового – а для этого, конечно, требуется обаяние.

– У Малькольма Аберкромби есть состояние, но он, наверное, самый необаятельный человек из тех, кого я знаю, – сказал я.

– Аберкромби? Это тот, которому нужен портрет Черной Леди, если я не ошибаюсь?

– Да.

– Зачем он ему? Ужасное произведение. Мне было почти стыдно предлагать его Тай Чонг, но у моих кредиторов дорогие вкусы, и на этой неделе мне непременно нужно было сделать хоть немного денег.

– Он собирает ее портреты.

– Я не знал, что она позировала другим художникам.

– Она не позировала и для портрета, который вы предлагаете, – сказал я. – Она умерла более шести тысяч лет назад.

– Ерунда, – фыркнул он. – Она была любовницей Маллаки. Насколько мне известно, она и сейчас его любовница.

– Наверно, вы ошибаетесь, – сказал я. – Я видел ее фотографию, тех времен, когда человечество еще не покидало Землю.

Он покачал головой.

– Может быть, вы видели кого‑нибудь похожего на нее.

– Я не мог ошибиться. Я видел доказательства.

– А я не думаю, чтобы ошибался Маллаки, – ответил Хит. – В конце концов, он писал с нее.

– Интересно, удастся ли мне поговорить с этим Маллаки, – сказал я.

– Не вижу причин, почему бы нет, – откликнулся Хит. – Конечно, его придется разыскивать. Он живет не на Шарлемане.

– Я был бы очень благодарен.

– Подумаю, что можно сделать, – сказал Хит. – Между прочим, сколько портретов Черной Леди у Аберкромби?

– Двадцать семь.

По лицу Хита скользнуло хищное выражение.

– Среди них есть работы знаменитых художников?

– Зачем вы хотите это знать? – спросил я.

Он обезоруживающе улыбнулся.

– Я просто поддерживаю наш разговор. Хотя может быть, вы предпочитаете сидеть молча до самого вечера?

– Вы признались, что вы – музейный вор, – ответил я. – И я не знаю, могу ли я ответить на ваш вопрос.

– Вы оскорбляете меня в лучших чувствах, Леонардо.

– Очень жаль, если так.

– Я очень ранимый человек.

– Не сомневаюсь, – ответил я.

– И тем не менее не хотите ничего сказать мне о коллекции Аберкромби?

– Прежде чем ответить, мне потребуется этическое наставление от Дома Крстхъонн.