Расс сказал:

– Продолжайте, майор.

– Военнослужащего зовут Джозеф Дюланж. Он военный полицейский, прикомандированный к штабу в Диксе. Своему сослуживцу по пьяни он признался в убийстве. Его приятели говорят, что у него есть нож и что восьмого января во время своего отпуска он летал в Лос‑Анджелес. Кроме этого, мы нашли на его брюках пятна крови, но слишком маленькие, чтобы взять образцы. По‑моему, он гнилой тип. За океаном он то и дело затевал драки, а его адвокат говорит, что он избивает жену.

– Майор, Дюланж там поблизости?

– Да, он в камере напротив. Через зал.

– Сделай одолжение. Попроси его описать родимые пятна на теле Элизабет Шорт. Если он не ошибется и все в точности опишет, мы с напарником вылетим первым же транспортным самолетом.

Майор ответил согласием и на этом разговор прервался. Расс сказал:

– У Гарри грипп. Не хочешь слетать в Нью‑Джерси, герой?

– Ты серьезно?

– Если этот вояка расскажет о родинках на заднице Элизабет, то да.

– Спроси его и о рубцах на теле, о которых не писали в газетах.

Расс покачал головой.

– Не стоит. Это его слишком возбудит. Если все сойдется, то мы вылетаем на военном транспорте, на месте составляем отчет и пересылаем его сюда. Стоит Джеку или Эллису узнать об этом солдате, как они сразу же пришлют туда Фрици, который уже к утру отправит солдатика на электрический стул, даже если тот не виноват.

Негативное отношение к Фрици меня задело.

– На самом деле он не такой плохой. Думаю, что Лоу не захочет организовывать подставу.

– Значит, ты слишком чувствительный: Фрици – последняя тварь, а Эллис...

На линии снова раздался голос майора:

– Сэр, Дюланж сказал, что у нее три темных родинки на левой половине э‑э...

– Майор, так и скажите – на заднице. Мы вылетаем.

* * *

Капрал Джозеф Дюланж оказался высоким, темноволосым, мускулистым детиной двадцати девяти лет с лошадиным лицом и небольшими усиками. Одетый в грязно‑коричневую робу, он сидел за столом в кабинете начальника тюрьмы и смотрел на нас с нескрываемой злобой. Рядом сидел адвокат‑капитан, возможно, на тот случай, если мы с Рассом попробуем надавить на капрала. После восьмичасового перелета я чувствовал, что выжат как лимон, но все же готов на дальнейшие свершения. По дороге из аэродрома майор, говоривший с нами по телефону, рассказал нам о Дюланже. Тот был дважды женатым фронтовиком, любителем выпить и побузить. Его показания были неполными, но содержали две веские улики против него: он улетел в Лос‑Анджелес восьмого января, а семнадцатого был арестован в Нью‑Йорке за пьянку.

Разговор начал Расс.

– Капрал, меня зовут Расс Миллард, а это детектив Блайкерт. Мы представляем полицейское управление Лос‑Анджелеса. Если вам удастся убедить нас, что именно вы убили Элизабет Шорт, мы вас арестуем и доставим под охраной в Лос‑Анджелес.

Дюланж заерзал на стуле и громким гнусавым голосом сказал:

– Я разрезал ее на куски.

Расс устало вздохнул:

– Многие говорят то же самое.

– Я ее оттрахал.

– Неужели? Вы изменили жене?

– Я – француз.

Я вошел в образ плохого парня.

– А я – немец. И кому до этого дело? Какое отношение это имеет к твоей измене жене?

Дюланж характерно пошевелил своим длинным языком.

– Я люблю по‑французски, моей жене это не нравится.

Расс толкнул меня локтем.

– Капрал, почему вы во время отпуска прилетели в Лос‑Анджелес? Что вас туда привлекло?

– Бабы.