– Я – француз, а не календарь. После субботы идет воскресенье, вот и высчитывайте.

– Продолжай.

– Ну так вот, мы с Джонни болтаем с Орхидеей, а потом я приглашаю ее в гостиницу. Приезжаем туда, а там вовсю шуруют тараканы, воют и вгрызаются в стены. Орхидея говорит, что она не останется здесь пока я не прикончу их всех. Я хватаю Джонни и начинаю их лупцевать, Джонни говорит, что ему не больно. Но этой сучке мало, она хочет, чтобы я избавился от них научным способом. Я иду на улицу и нахожу «химика», за пятерку он дает мне жидкий яд для тараканов. Потом мы с Орхидеей трахаемся как кролики, Джонни Ред наблюдает. Он обозлился на меня, потому что она такая конфетка, а ему ничего не перепадает. Я задал ему совершенно конкретный вопрос:

– Опиши ее тело. Только постарайся, иначе не увидишь Джонни Реда до тех пор, пока тебя отсюда не выпустят.

Его лицо осунулось; он стал похож на ребенка, у которого хотят отобрать любимого плюшевого мишку. Расс сказал:

– Ответь на вопрос, Джо.

Дюланж ухмыльнулся.

– До тех пор пока я их не отрезал, у нее были маленькие, стоящие торчком груди с розовыми сосками. Полноватые ноги, красивая щелка. Еще у нее были эти родинки, про которые я говорил майору Кэрролу, и небольшие царапины на спине, свежие, как будто ее только что отхлестали.

Я вздрогнул, вспомнив «небольшие царапины», которые упоминались в отчете патологоанатома. Расс сказал:

– Продолжай, Джо.

Дюланж изобразил садистскую улыбку.

– Потом она начала молоть пургу, типа: «Почему у тебя столько медалей, а ты до сих пор капрал?» Называет меня Мэттом и Гордоном и несет что‑то про нашего ребенка, хотя мы трахнулись всего один раз и на мне была резинка. Джонни это напугало, и он вместе с тараканами запел: «Нет, сэр, это не наша детка». Мне хочется еще попарить колотушку, и я беру Орхидею и отвожу ее через дорогу к Клопу, плачу ему десятку, и он устраивает ей фальшивый медосмотр, после которого говорит:

– Ребенок будет здоровым и появится через шесть месяцев.

Еще одно подтверждение, капля достоверной информации в потоке явного бреда: Мэтт и Гордон – это, очевидно, Мэтт Гордон и Джозеф Гордон Фиклинг, два псевдомужа Бетти Шорт. Я ставлю 50 на 50 и думаю, что пора кончать эту бодягу – ради Ли Бланчарда; Расс спрашивает:

– И что дальше, Джо?

Дюланж выглядит озадаченным – куда девалась бравада, словоохотливость пьяницы и желание вновь встретиться с Джонни Редом.

– Дальше я ее порезал.

– Где?

– На две части.

– Нет, Джо. Где ты порезал ее?

– А‑а. В гостинице.

– В каком номере?

– 116‑м.

– Как ты доставил тело на 39‑ю и Нортон?

– Я угнал машину.

– Какую машину?

– "Шевроле".

– Год выпуска и модель?

– 43‑го года, седан.

– Во время войны в Америке не производили автомобилей, Джо. Попробуй еще раз.

– 47‑го года, седан.

– Кто‑то оставил ключи зажигания в новенькой машине? В центре Лос‑Анджелеса?

– Я завел ее без ключей.

– Как ты завел ее без ключей, Джо?

– Что?

– Объясни, как ты это сделал.

– Я забыл как. Я был пьян.

Я перебил его:

– Где находится 39‑я и Нортон?

Дюланж стал теребить пачку сигарет.

– Рядом с Креншо‑бульваром и Колизеум‑стрит.

– Расскажи мне что‑нибудь, чего не было в газетах.

– Я сделал ей разрез от уха до уха.

– Об этом знают все.

– Мы с Джонни изнасиловали ее.