Ли спросил:

– Док, у этого ублюдка были какие‑нибудь познания в медицине или анатомии? Почему он вырезал внутренние органы?

Доктор изучающе посмотрел на кончик своей сигары.

– Да кто его знает. Органы, которые находились в верхней части тела, он мог вытащить достаточно легко, а вот те, что находились в нижней, вырезал ножом. Скорее всего, они как раз интересовали его больше всего. У него могло быть медицинское образование, но в равной степени он мог иметь ветеринарное или биологическое образование, или обладать навыками набивщика чучел, или просто прослушал курс по физиологии в одной из городских школ, или ходил на мой курс по патологоанатомии для новичков, который я читаю в Калифорнийском университете. Кто его знает. Я скажу вам одно: она скончалась за шесть – восемь часов до того, как вы ее нашли, а убили ее в каком‑то отдаленном и безлюдном месте, где была проточная вода. Гарри, у этой девушки появилось имя?

Сирз попытался ответить, но из‑за волнения не смог. Положив руку ему на плечо, за него это сделал Миллард:

– Элизабет Шорт.

Отсалютовав своей сигарой, доктор сказал:

– Господь да смилуется над тобой, Элизабет. Рассел, когда найдешь подонка, который ее так изуродовал, дай ему под яйца и скажи, что это от Фредерика Ньюбарра, доктора медицины. А теперь выметайтесь отсюда. Через десять минут у меня свидание с прыгуном‑самоубийцей.

* * *

Выйдя из лифта, я услышал голос Эллиса Лоу, который звучал немного громче обычного и отдавался эхом по коридору. До меня долетели фразы: «расчленение красивой молодой женщины» и «психопат‑оборотень», а также: «Мои политические пристрастия подчинены моему желанию помочь правосудию свершиться». Открыв дверь в Отдел по расследованию убийств, я увидел надежду Республиканской партии, вещающего в радиомикрофон. Рядом стояла команда звукооператоров. К лацкану его пиджака был прикреплен патриотический значок Американского легиона – возможно приобретенный по случаю у пьяницы‑легионера, который спал на автостоянке, расположенной во дворе звукозаписывающей компании, у того самого, которого Лоу в свое время так непримиримо преследовал за бродяжничество.

В комнате зазвучали совсем уж патетические фразы, поэтому я пошел через зал в сторону офиса Тирни. Вокруг стола капитана Джека толпились: Ли, Расс Миллард, Гарри Сирз и еще двое полицейских, которых я едва знал, – Дик Кавано и Берн Смит. Все они внимательно рассматривали какую‑то бумагу, которую держал в руках босс.

Я заглянул Гарри через плечо. На приклеенных к листу трех фотографиях была изображена эффектная брюнетка, рядом были помещены еще три снимка с крупными планами трупа. В глаза бросался разрезанный до ушей рот жертвы; капитан Джек объяснил:

– Снимки получены из полицейского управления Санта‑Барбары. В сентябре 1943 года они арестовали Шорт за незаконное распитие спиртных напитков и отправили домой к матери в Массачусетс. Бостонская полиция, кстати, час назад сообщила ей о случившемся. Завтра утром она прилетает для опознания трупа. Бостонское управление теперь пытается найти других родственников погибшей. С сегодняшнего дня все сотрудники ФБР работают без выходных. Если кто‑нибудь будет жаловаться, я покажу ему эти фотографии. Расс, что сказал доктор Ньюбарр?

Миллард ответил:

– Ее мучили два дня. Причина смерти – рваная рана на лице или черепно‑мозговые травмы. Изнасилования не было. Внутренние органы отсутствуют. Смерть наступила за шесть – восемь часов до того, как мы ее обнаружили. Что еще мы о ней знаем?

Тирни покопался в бумагах на столе.

– За исключением этого ареста больше ничего нет. Четыре сестры, родители в разводе, во время войны работала в армейском магазине. Отец живет здесь, в Лос‑Анджелесе. Так, что еще?

Только я удивился, когда главный обратился за советом ко второму номеру.