– Я хотел бы расклеить в Лаймарт‑парке фото убитой. Мы так и сделаем – я, Гарри и еще пара человек. Затем я хотел бы поехать на Университетский участок и просмотреть там бумаги, а также посидеть на телефоне. Лоу уже отдал в газеты фото погибшей?

Тирни кивнул.

– Да, и Биво Минс сообщил, что отец убитой продал «Таймc» и «Геральд» старые фотографии девушки. Она будет на первых страницах вечерних выпусков.

– Проклятье! – воскликнул Миллард, других ругательств он не употреблял. – Изо всех щелей попрут. Отца уже допрашивали?

Тирни отрицательно помотал головой и сверился со своими записями.

– Клео Шорт, Саут‑Кингсли, дом 1020/2, район Уилшир. Я приказал позвонить ему и сказать, чтобы он никуда не отлучался, что мы пришлем людей побеседовать с ним. Как думаешь, Расс, много будет придурков, желающих взять вину на себя?

– А сколько у нас чистосердечных признаний?

– Восемнадцать.

– К утру будет в два раза больше, а то и в три, если Лоу подогреет прессу своими увлекательными рассказами.

– Хочу заметить, лейтенант, что мои рассказы мотивированы и полностью соответствуют действительности.

В дверях стоял Эллис Лоу, за ним Фриц Фогель и Билл Кении Миллард впился глазами в «радиолюбителя».

– Слишком много шумихи только вредит делу, Эллис. Если бы ты был полицейским, ты бы это знал.

Лоу вспыхнул и протянул руку к своему нагрудному значку выпускника престижного университета.

– Я – влиятельный чиновник, уполномоченный муниципалитетом осуществлять связь между полицией и гражданами Лос‑Анджелеса.

Миллард улыбнулся.

– Ты – гражданский, советник.

Задетый этим замечанием, Лоу повернулся к Тирни. – Капитан, вы уже послали людей побеседовать с отцом жертвы?

Капитан Джек ответил:

– Еще нет, Эллис. Скоро пошлю.

– Как насчет Фогеля и Кенига? Они достанут нужную информацию.

Тирни посмотрел на Милларда. Лейтенант еле заметно покачал головой. Капитан сказал:

– Ну, Эллис, в больших делах об убийстве выбор за тем, кто непосредственно ведет расследование. Э‑э, Расс, кто, по‑твоему, должен пойти?

Миллард внимательно посмотрел на Кавано и Смита, на меня, хотя я старался выглядеть как можно незаметнее, на Ли, который, зевая, стоял возле стены. Оглядев нас всех, Миллард сказал:

– Блайкерт и Бланчард, наши бравые полицейские, допросите отца мисс Шорт. Свой отчет принесете завтра утром на Университетский участок.

У Лоу инстинктивно дернулась рука, которой он покручивал свой значок, и тот упал на пол. Билл Кениг метнулся к двери и поднял его. Лоу развернулся и вышел в коридор. Фогель, сверкнув глазами на Милларда, отправился вслед за Лоу. Гарри Сирз, от которого несло виски, сказал:

– Он отправил в газовую камеру нескольких негритосов, вот крыша и поехала.

Берн Смит заметил:

– Должно быть, негры сознались.

Дик Кавано тоже вставил реплику:

– С такими, как Фрици и Билл, сознается кто угодно.

Завершил разговор Миллард:

– Тупорогая спесивая сука.

* * *

Вечером, каждый на своей машине, мы с Ли подъехали к дому 1020/2 по Саут‑Кингсли. Собственно, это была крохотная квартирка в полуподвальном помещении большого викторианского особняка. Внутри горел свет. Позевывая, Ли сказал:

– Ты – хороший, я – плохой, – и позвонил в дверь.

Ее открыл тощий мужичонка лет пятидесяти.

– Легавые, да?

У него были такие же темные волосы и серые глаза, как у девушки на фотографиях, отданных в газеты, но на этом их сходство ограничивалось.