Космодром! Здесь, на Эль Койоте! Не значащийся ни в одной лоции! Уж это-то Жека хорошо знал, недаром ещё на «Настурции» назубок вызубрил все данный об этой планете, приобретённые у некоего Хайдера Гуэрри на холодной планете Снежок. Так что же, выходит, этот космодром – тайный? Но, кому он нужен здесь… и для чего? Пираты? Вряд ли… Слишком уж далеко от коммерческих трасс. А может – чёрные археологи, коллеги Бангина и Фианги? А что, вполне вероятно, уж этим-то тут есть чем поживиться! А это что там за уродливый грузовичок, уж не «Настурция» ли часом?

Обрадованный, Жека высунулся из кустарника… И тут же получил прямов грудь хороший заряд станнера.

Женька очнулся от того, что кто-то лил ему на лицо жутко холодную воду. Кадет приоткрыл глаза – прямо на него с усмешкой смотрел смутно знакомый дьяблос. Ещё бы… Конечно, знакомый. Это был Рогойо! Но, откуда…

– Вижу, узнал, – нехорошо ухмыльнулся дьяблос, выплёскивая на мальчишку остатки воды из кувшина. Отплёвываясь, кадет незаметно оглянулся: он лежал, привязанный к узкой деревянной скамье, в каком-то небольшом помещении, освещённой желтоватой электрической лампой. Кроме скамейки и лампы, из мебели в помещении имелись двухтумбовый письменный стол, покрытый зеленоватой клеёнкой и белый пластиковый шкафчик со стеклянными дверцами. В шкафчике лежали аккуратно разложенные блестящие инструменты, чем-то напоминающие арсенал стоматолога. Инструменты эти почему-то сразу же не понравились пленнику. Исходила от них какая-то нехорошая аура, прямо несло холодом, словно из разрытой могилы.

– Что смотришь? Нравятся? – осклабясь, Рогойо подошёл к шкафу и взял в руки некий предмет, похожий на плоскогубцы с длинными изгибающимися ручками.

– Эта штука служит для вытягивания жил -, – злорадно пояснил Рогойо, – А вот это… – он с любовью посмотрел на длинную острую спицу, – …вот этой хорошо протыкать мускулы, а с помощью той тёрки очень удобно снимать живьём кожу… Не хочешь стать участником шоу? – внезапно наклонившись к Жеке, злобно произнёс дьяблос, наслаждаясь явным испугом связанного мальчишки. Лейкину стало плохо. Не только от вида пыточных инструментов. Он вдруг осознал, что последнюю фразу Рогойо произнёс на стандартном межгалактическом языке. А это говорило о многом. И отнюдь не в пользу Жеки! Значит… Значит, Рогойо как-то связан и с чёрными археологами, и с космодромом. Не зря у него станнер на поясе болтается…

Эх, если б удалось освободить руку, хотя бы одну… Ага, вот, вроде, левая, кажется, шевелится! Да… Чуть-чуть поддаётся… Всё-таки эти местные верёвки годятся только для шершавой кожи дьяблос. Для людей они слишком скользкие…

– Не думаю, что б у вас хватило смелости применить эти дурацкие инструменты на практике, сеньор козёл! – презрительно произнёс Жека и плюнул, пытаясь попасть в Рогойо.

Как ни странно – попал!

Взбешённый дьяблос схватил в шкафу первую попавшуюся под руку вещицу и злобным коршуном налетел на неподвижно лежащего кадета. Женьке хватило нескольких мгновений, чтобы выхватить из-за пояса Рогойо станнер и выстрелить.

Ошарашенный, Рогойо медленно повалился на пол. Красивый пыточный инструмент выпал из его слабеющих рук и со звоном упал на серый бетонный пол.

– Жаль, заряд маловат, – освободившись, Жека внимательно осмотрел станнер, – Ну, часа два, думаю, проваляется, гад! – он злобно пнул Рогойо, – А за два часа… за два часа можно многое успеть, и, прежде всего – выбраться отсюда!

Кадет осторожно выглянул наружу. Вдалеке совершал посадку очередной корабль. Десятый. Очень похожий по силуэту на «Андромеду» или «Каллипсо».