– …заявленная цена три золотые монеты… Итак, начинаем торги, господа!

– Что? – вдруг возмутился Жека, – Это за меня-то – три монеты? Да вы что, здесь с ума все посходили? За того вон парня двадцать давали, а за меня три?!

В зале одобрительно засмеялись.

Кадет громко вопил на староиспанском – он заметил в задних рядах несколько местных кабальерос и теперь надеялся хотя бы немного повлиять на свою дальнейшую судьбу. Каменоломни и плантации ему явно не улыбались. Поэтому нужно было вопить. Даже не смотря на удары палкой со стороны подбежавшего охранника.

– Эй, перестань портить товар, карамба! – выкрикнули из задних рядов и распорядитель аукциона жестом велел охраннику прекратить экзекуцию.

– А ещё я ремонтирую всякую технику, знаю много смешных анекдотов и немного играю на гитаре! – сдерживая слёзы орал Жека, – И ещё…

– Пять монет! – выкрикнул какой-то кабальеро.

– Восемь…

– Десять!

Кадет второго класса Лейкин, Евгений Джой-Педро Мария, гомо сапиенс неполных тринадцати лет, был продан за десять с половиной монет сеньору Гуттиэрресу Гвиандо – богатому кареданскому купцу, широко известного своей скупостью. Почему этот скупердяй расщедрился аж на десять с половиной золотых Жека узнал сразу же, как оказался снаружи – сеньор Гвиандо приехал сюда на самодвижущейся повозке с бензиновым двигателем.

Водитель – хитроватого вида дьяблос – оказался в двигателях не в зуб ногой и сразу же невзлюбил Женьку. Кроме самого хозяина – морщинистого, но ещё довольно бодрого старикашки – в просторном салоне автомобиля, не считая водителя, разместились трое охранников и большие мешки с покупками. Третье заднее сиденье было снято и на образовавшемся пустом пространстве валялись аккумулятор, пара запасных колес, генератор и ещё какие-то запчасти в до предела замасленном состоянии. Там же и разместилось новое приобретение сеньора Гвиандо – кадет второго класса Лейкин. По знаку хозяина, охранники сразу же огрели его плёткой, да с такой силой, что Женька лишь охнул.

– Если мотор вдруг сломается, а ты не сможешь его починить – получишь в десять раз больше, – невозмутимо пояснил сеньор Гвиандо. Надо отдать ему должное – этот богатый старик умел доходчиво объяснять простые вещи. Жека взгрустнул – кажется, ему не очень-то повезло с хозяином.

Самодвижущаяся повозка (в древности на Терре такие называли микроавтобусами) завелась с пол-оборота – и несколько воспрянувший духом кадет счёл это хорошим предзнаменованием. Двигатель работал ровно и никаких поползновений ни с того ни с сего заглохнуть не выказывал.

– Так бы и дальше, – с надеждой подумал Жека и с любопытством вылупился в окно.

Выехав с космодрома, они свернули на грунтовку, петляющую среди редколесья. Часа через два неспешной езды вдруг прямо над ними раздался характерный воющий звук форсированных планетарных двигателей. Водитель от испуга икнул.

– Не бойся, Игнацио, – старик Гвиандо похлопал его по плечу, – Это всего лишь летающий корабль чужаков, – Гвиандо высунулся в окно и хохотнул, – Какой-то он неказистый с виду – странно, что вообще летает!

Охранники подобострастно засмеялись и, глядя вслед медленно удаляющему кораблю, принялись отпускать гнусные шуточки. Жека тоже последовал их примеру. Нет, конечно, он отпускал никаких шуточек, а лишь внимательно всматривался в знакомые контуры судна.

Это была «Настурция»! Корабль капитана Бангина.