А городская Управа была довольна – если что, с него, Эженио Лейкина, спрос! Как с представителя. Полномочного. Вот так-то!

Скрипнув, приоткрылась дверь:

– К вам какие-то представители какой-то улицы… и ещё начальник полиции записывался на двенадцать тридцать.

– Спасибо, госпожа Баева, – Женька обернулся к журналисту, – У вас всё?

Кивнув, Фигуров убрал блокнот в карман и откланялся, заручившись предварительным согласием на статью. Конечно, полностью он интервью публиковать и не собирался. И вовсе не потому, что Женька говорил какие-то чересчур глупые вещи. Просто газету «Лесоруб» финансировал местный олигарх Елпидист Аристов, и ему многое могло бы не понравиться во взглядах законного представителя Кареды… многое. А кто платит – тот и заказывает музыку.

– Мы с Наливочной, от уличного комитета… ходоки, значить, – войдя в кабинет оба горожанина одновременно сняли картузы и поклонились.

Их проблема касалась вывозки мусора. Точнее, они её уже почти решили – договорились с мелким купчиной Лучкиным на пару телег с йоххо и рабочими. Лучкин помочь согласился, только запросил, паразит, полтинник! А они, сиречь, уличный комитет, как раз и принесли сейчас в кассу городской Управы налог на дома за прошлый месяц. И с того налогу теперь слёзно просили уделить пресловутый полтинник.

– Уж ты не откажи, пожалуй! Всем обчеством просим! – ходоки вытащили откуда-то большую копчёную рыбину и сделали неуклюжую попытку всучить её Женьке.

– Стоп, стоп, стоп! – тот замахал руками, – Дача взятки должностному лицу!

– Да рази ж это взятка, голубь?

– Нет уж, господа. Рыбину вашу никак принять не могу, хоть, верно, она и вкусная. А что касается полтинника, то я вообще чего-то не совсем понимаю…

Жека действительно недопонимал, почему бы это представители законно избранного уличного комитета не могут истратить на нужды жителей улицы часть своих же денег, собранных в качестве городского налога.

– Дак не можно так, батюшка! Завсегда деньги в Управе просили!

– Да как же не можно? Зачем же приносить ваши деньги в Управу? Что б потом обратно просить? Вот вы – уличный комитет – оставляйте себе часть налогов – и распоряжайтесь! Или вам люди не доверяют?

– Дак, как же не доверяют, кормилец? Кабы не доверяли – не выбрали б! – уличане истово перекрестились на неприметную иконку в углу, – Мы ж не голодранцы какие, у меня, вишь, маслобойня, у Евсея – мельница!

– Ну, так в чём же дело?

– Да дело то в том, кормилец, что всеми деньгами не мы распоряжаться должны, а Власть! А как же? Если власть нашими деньгами распоряжаться не будет, так зачем она тогда нужна-то, власть?

– Ну да, власти больше делать нечего, как с каждым мусорщиком договариваться! Ваши местные проблемы сами и решайте, – Женька немного подумал и добавил, – А часть денег в казну не отдавайте! Мы в Управе покумекаем, какую именно часть, ясно? Ну а пока… пока сдавайте половину, остальное оставьте своему комитету. Хватит на мусор-то?

Ходоки ещё раз поклонились и, незаметно сунув рыбу под шкаф, удалились с просветлёнными лицами.

– Ну вот, Евсей, а ты говоришь – молодой!

– Молодой – да ранний.