— Господи, — только и сказал Петр, поворачиваясь и хлопая Волка по шее, как бы извиняясь за то, что когда-то въехал на нем на высокое крыльцо трактира.

Но Саша уже готовился вести Хозяюшку вперед по грязному склону. Петр глубоко вздохнул, приговаривая:

— Идем, Волк, идем приятель, — и знаком показал Черневогу, чтобы тот шел впереди них.

Черневог пожал плечами и с трудом начал очередной подъем по пропитанному водой земляному откосу к началу моста.

Склон был одинаково труден и для человека и для лошади, и Петр старался из всех сил, сворачивая с пути там, где пройти было уже невозможно, и вскоре добрался до верха, где среди тумана и ветра уже стоял Черневог.

Перед ними были потрескавшиеся бревна, а точнее огромными усилиями уложенные во всю длину стволы когда-то росших здесь деревьев, связанные между собой плющом и скрепленные желаниями, а снизу эта лента подпиралась деревьями, растущими прямо на речном берегу: их обломанные ветки вылезали наружу во многих местах этого так называемого моста. Господи, да разве кто-нибудь думал о том, какова на самом деле прочность этих связок и подпорок?

Ширина моста почти везде не превышала двух бревен. И вся арка из потрескавшихся стволов за спиной Черневога скрывалась в туманной дали.

— Я начинаю! — донесся откуда-то снизу голос Саши.

Это означало, что ему следовало начать восхождение на мост, освобождая Саше подход к нему.

— Идем, приятель, — сказал Петр и очень осторожно тронул поводья, уговаривая Волка подойти к самым бревнам, в то время как Черневог повернулся и ступил на потрескавшуюся неровную поверхность моста.

Волк сделал несколько первых неуверенных шагов, стараясь заглянуть вперед. Петр старался как можно меньше натягивать поводья, позволяя лошади самой видеть, где удобнее ставить ногу, и доверяя колдовству, которое удерживало и лошадь и мост в относительно устойчивом положении. У него не было никакого желания смотреть вниз, но он тем не менее делал это, по крайней мере чтобы рассмотреть, насколько позволял туман, лежащие под ними бревна, и быть уверенным в том, куда именно лошадь ставила свои ноги и облегчить ей передвижение через те места, где бревна соединялись друг с другом. Так они шли, медленно делая шаг за шагом, пот градом катился по его лицу, но ветер тут же охлаждал его.

Миновав первую группу подпорок, которые походили на поредевшие ряды обломанных веток по обе стороны от него, он увидел, что впереди видна лишь протянувшаяся в никуда тусклая деревянная лента. Со всех сторон и сверху и снизу его окружало лишь бесконечное серое пространство, а впереди, гораздо быстрее него, по мосту шел Черневог. Ветер дул не переставая. Пролеты моста скрипели.

Господи…

Петр испугался, что потеряет его, идущего впереди на таком расстоянии…

— Саша! — громко закричал он, рискнув повернуться назад, туда, где на некотором расстоянии шли Саша и Хозяюшка. — Он ушел от нас слишком далеко вперед…

Последовал новый порыв ветра, принесший холод и сырость. Внезапно Петр перестал понимать, где находится верх, а где низ. Он только ощутил, что Волк остановился под ним, в то время как мост дрогнул и покачнулся, может быть лишь на толщину пальца, но это ощущалось так, будто он готов рухнуть в любую минуту.

Он задержал дыханье, удержал равновесие, направляя Волка вперед, и быстро взглянул перед собой, будто желая убедиться, куда он двигался.

Черневог исчез, словно растворился в тумане.

Господи…

— Спокойней, приятель. Ты же все понимаешь. Ты получишь много зерна, а возможно и мед, когда мы переберемся через это проклятое место… Господи!

Его будто бы окатило ледяной водой: слева направо, поперек арки моста, мелькнул и тут же исчез призрак.