Старик оставил Саше в наследство кое-что из своих познаний, и даже слишком много, если вспомнить, что говорила об этом Ивешка. И вот он, Петр, сидит здесь, желая заглушить водкой ощущение собственной беспомощности, почти так же, как и Черневог, а малый находится под действием какого-то чертова колдовства.

«Мост безопасен, Петр, лешие построили его для нас…"

Вдруг в сумерках появились два кошачьих глаза. Они вспыхнули прямо в воздухе, как раз около его колен.

— Боже мой! — Он даже отпрянул назад, прислоняясь к растянутой парусине, прежде чем распознал едва заметные очертания маленького носа, который появился вслед за глазами, и контуры круглого живота.

— Малыш! — воскликнул Саша. — Ну, слава Богу, наконец-то он появился. Иди сюда, Малыш…

— А вот и водка, Малыш. — Петр открыл кувшин и плеснул немного прямо в воздух.

Глаза исчезли, а водка пролилась на землю.

А Саша сказал:

— Он обижен.

— Просто он хотел хорошенько рассмотреть нашу компанию. Черт побери, Малыш, иди сюда, здесь все в порядке.

Но Малыш не вернулся. Вокруг не было слышно ни звука, кроме потрескивания их маленького костра, когда случайная капля падала в огонь с мокрой парусины.

— Скорее всего, Малыш сильно перепугался, — предположил Саша. — Он сейчас наверняка находится где-то недалеко от нас. Хотя до этого мог и не быть здесь.

Петр понимал, что Саша пытался подбодрить его. Петр вновь приложился к кувшину, стиснул челюсти и задумчиво уставился на огонь…

Нет, черт возьми, он даже не хотел и думать о том, что может потерять Ивешку. И он отказывался думать о том, как, возможно, они были обмануты с самого начала, и о том, как, пережив временные неудобства, связанные с собственной смертью, Илья Ууламетс возможно вновь замыслил что-то против них. Он вполне мог околдовать парня, чтобы привести их всех сюда, когда он будет готов…

Но из всей его схемы напрочь выпадала Ивешка, отсутствие которой портило всю картину: Ивешка всю свою долгую жизнь боролась за независимость от собственного отца, она наделала массу ошибок, пытаясь еще в молодости освободиться от Ууламетса, и уж ему никак не удалось бы заполучить ее на этот раз. Саша всегда возражал против этого, ссылаясь на записи в книге, и утверждал, что Ууламетс на самом деле никогда не был плохим человеком, на что Петр всегда очень резко возражал ему, доказывая, что он был достаточно хитер, чтобы выглядеть плохим. Он хотел все делать по-своему, и пока это ему удавалось, он действительно был замечательным человеком.

Ууламетс хотел заполучить и Сашу. Старик сразу вцепился в него, приговаривая: «А, вот, вероятно, очень доверчивый славный малый…"

Итак, продолжал рассуждать Петр, мы отправляемся на его поиски, а в результате он получает свою дочь, своего наследника и своего собственного врага, и всех в одной корзине… А что же остается делать мне?

Но, возражал он сам себе, Саша не видит причин, по которым этот старый вор включает сюда и меня. То же самое касается и Ивешки. Скорее всего, он хочет взять меня для каких-то совместных с ними дел, но что это могут быть за дела?

В каких таких делах колдуны захотят получить чью-то помощь, если они не боятся вызывать молнии или переносить поближе к себе самого царя?

Можно заработать головную боль, ломая над этим голову. Тогда он обратился к Саше, чье задумчивое освещенное пламенем лицо видел через легкую туманную дымку:

— А ты случаем не дал и мне того же проклятого питья, а?

Последовал удивленный взгляд широко открытых карих глаз:

— Нет, разумеется, не давал.

Иногда Саша пугал его, и Петр временами думал о том, что у него нет выхода: малый может сделать с ним все, что хочет.