В какой‑то момент лицо Айры застыло, словно маска. Время действия последней принятой дозы прошло, и химический баланс в организме опять нарушился. Мозг заволокло туманом. С одной стороны, это мешало думать, с другой – делало его менее восприимчивым к безумным огонькам, плясавшим в глазах молодого Прауда Фандана.

Как‑то раз Айра с открытым ртом наблюдал, как в середине вполне мирной беседы на торжественном приеме, устроенном командос, молодой Прауд вдруг истерично заорал:

– Это я Фандан! А не пробирочная тварь, которую она оставила вместо меня! Не этот выродок, которого она исторгла из своего тела, чтобы лишить меня наследства. Я рожден повелевать!

Молодой Прауд разбил стакан о стену, потом выхватил револьвер и стал палить из окна, исступленно выкрикивая:

– Сдохни!

Шикарно одетые люди распластались на полу. Падали бутылки, истерически визжали женщины, служба безопасности беспомощно топталась у дверей. После долгой, тревожной паузы молодой Прауд повернулся и пошел к двери, отшвырнув с дороги официанта.

Остолбеневшая элита побережья начала медленно вставать с пола и отряхивать дорогие пляжные костюмы. Наступила долгая тишина, потом беседа возобновилась, правда, уже совсем в другой тональности – так гудит улей, потрясенный смертью пчелы‑матки.

Неужели этот «гений» руководит новыми командос? Молодой Прауд был настолько поглощен своей ненавистью, что уже не контролировал себя. Он мог взорваться в любую минуту.

…но Айра тоже вынашивал в своем сердце ненависть. И молил судьбу о том, чтобы в сражение ввязалась Армада Бутте… Руки его непроизвольно сжимались в кулаки при мысли о том, как он будет ее душить. От ярости он начинал скрежетать зубами.

А в хвостовой части, скованная наручниками, с кляпом во рту, в короткой тунике рабыни сидела Флер Фандан, молившая сейчас лишь об одном – о смерти. Пусть самолет упадет вниз.., или взорвется в воздухе… Она посмотрела на окружавшие их облака, мечтая о том, чтобы за один миг преодолеть эти одиннадцать тысяч метров и освободиться от этого садиста, молодого Прауда.

Порой, невольно вспоминая его грязные проделки, она часами плакала от отвращения, и тогда смерть представлялась ей такой сладкой…

Молодой Прауд щелкнул пальцами, и Флер вскочила с кресла, сама ненавидя себя за эту покорность, но не в силах преодолеть страх. Она принесла ему чай и подала униженно, опустившись на колени, хотя так хотелось выплеснуть этот чай ему в лицо. Видя кипевшую в ней исступленную ненависть, он усмехнулся, наслаждаясь ее унижением.

«…Она бы меня на куски растерзала…» – подумал он и повернулся к Дегораку.

– Итак, Шевде, с чего мы начнем? Расскажите мне еще раз, в каком месте вы планируете забрать нас на свой волшебный звездолет?

– В следующий раз, мессир Фандан, – сказал Дегорак, не скрывая своего раздражения. – Когда закончится этот ужасный полет и мы снова ступим на твердую землю. Мне до сих пор не верится, что вы доверили наши жизни этому допотопному самолету. Он может рухнуть вниз в любую минуту.

Шевде согласился лететь на этом самолете лишь после ожесточенного торга. Его убедили, что молодой Прауд загубит всю операцию, если он, Шевде, не отправится вместе с ним, и вот теперь они сидели, обливаясь потом, в этом дурацком маленьком самолете, мчавшем их в зону военных действий. Бонзы Нептуна не рисковали своими жизнями все те сорок лет, которые строился корабль. А теперь, после полета на сверхсветовой скорости, им предстоит вместе сложить голову в какой‑нибудь дыре? Заглядывая в ближайшее будущее, они неизменно испытывали страх.