Потом плот пулей пронесся вперед и, покачнувшись, с пятиметровой высоты обрушился в водоворот, ус рассчитанные на такие удары поперечные балки его треснули, настил порвался, отдельные секции вздыбились. Плот дважды крутанулся на месте, а потом его снова увлек за собой грохочущий поток. Врезавшись в скалу, плот развалился совсем. Веревки лопнули, и теперь каждый из сидевших на нем людей поплыл сам по себе, уцепившись за несколько скрепленных между собой кнуковых стволов. Быстрое течение несло их туда, где темные стены воды разбивались о скалы. В какой‑то момент перед Чоузеном промелькнуло обрамленное лунным светом лицо Чжао, и тут же охранник скрылся из виду, а сам он с такой силой ударился о камни, что из него едва не вышибло дух. То время, что он барахтался в темной воде, показалось ему вечностью. Больше всего он боялся, что скафандр его порвется и наполнится водой или что ему размозжит голову о скалу. В руке появилась тупая, ноющая боль.

Наконец его отнесло в более спокойные воды. Кондиционер сломался, скафандр стал холодным и липким изнутри. Рация молчала. К удивлению своему, он обнаружил, что к его руке до сих пор прикручен веревкой толстенный кнуковый стебель.

Чоузен запрокинул голову и огляделся. Быстрые течения остались позади, он плыл по большой и спокойной заводи. Он рассмотрел смутно проступающий берег. Эсперм‑гигантов на нем не было – значит, скорее всего это не материк. Где‑то поблизости мук‑мук выводил серенады, посвященные ночным звездам.

Он осторожно подгребал к берегу, время от времени останавливаясь и заглядывая в темную воду, фонарик, встроенный в скафандр, до сих пор работал, но луч его был слишком слаб, чтобы проникнуть в темную толщу.

В горных долинах подобные заводи, расположенные ниже быстрых течений, буквально кишели пермиадами, которые бросались на все живое.

Вот стебель кнуко зацепился за дно, и Чоузен обнаружил, что вода ему только по пояс. Он вылез на берег и наконец‑то распутал веревки. В левом локте пульсировало, побаливало плечо и несколько ребер. Но скафандр не разгерметизировался – это было самое главное.

Он медленно поднялся по пологому берегу и, усевшись на песке, стал осматриваться по сторонам. Тут же он заметил еще одну фигуру в скафандре, медленно бредущую вдоль берега. Чоузен попробовал включить радио, опасаясь, правда, что таких испытаний не выдержало даже бессмертное оборудование Нептунианской газовой компании. Вначале оно молчало, но после постукивания вдруг начало автопоиск, и через несколько минут в наушниках раздалось мелодичное мурлыканье Чи Линь Вей.

– Так вы живы! – выпалил он. Она остановилась.

– А, это ты, круглоглазый! Уж ты‑то точно выжил! Ты ведь всюду выживешь, правда?

Что‑то странное почудилось ему в этом голосе, и он тут же замолчал.

– Круглоглазый мальчишка, выходи. Ты мне нужен. Сейчас мы пойдем к Чжао пятому. Он тяжело ранен. Мы все пострадали – из‑за тебя! – последнее слово она почти выкрикнула.

Остался ли при ней револьвер? Чоузен резко вскочил и бросился в заросли кнуко, окаймлявшие эту узкую песчаную полоску, которая показывалась из‑под воды лишь в засушливый сезон.

Чи Линь Вей приближалась, говоря не переставая, приказывая ему идти с ней на помощь Чжао пятому. Один раз она назвала его Чжао Цзу и почему‑то рассмеялась. Чоузен проскользнул еще дальше в заросли, молясь о том, чтобы не встретиться там с нахри или еще какими‑нибудь ночными хищниками. Пригнувшись, он наблюдал за удаляющейся фигурой Чи Линь Вей, идущей вдоль пологого берега маленького островка. Бледная Луна взошла на западе, окрасив ее скафандр в розовый свет. Вскоре она скрылась в кнуковых зарослях.

Чоузен выждал некоторое время, потом любопытство все‑таки взяло верх, он вышел из рощицы и направился по отмели в обратном направлении.