К ним вдоль эшелона уже мчался Банлон, на его морщинистом лице застыла тревога. О’Брайен схватил его, однако машинист принялся энергично вырываться, при этом выкрикивая:

– Пустите, ради бога! Пустите! Он выпал!

– Кто?

– Джексон, мой кочегар!

Высвободившись, Банлон добежал до моста, где остановился и вгляделся в темные глубины. Затем быстро сместился на несколько шагов в сторону, снова посмотрел вниз и, вроде бы что-то заметив, опустился на колени, а потом и вовсе распластался на снегу. К нему немедленно присоединились остальные, в том числе и подоспевший сержант Беллью с несколькими солдатами. Все они осторожно высунулись через край моста.

На скалистом уступе в шестидесяти, а может, и в семидесяти футах внизу бесформенной грудой лежало тело с неестественно вывернутыми руками и ногами. Еще ста футами ниже смутно различался вспененный поток реки на дне пропасти.

– Ну, доктор Дикин? – Пирс сделал едва заметное ударение на слове «доктор».

– Он мертв, – отрезал Дикин. – Даже дураку должно быть ясно.

– Дураком себя не считаю, и все равно мне не ясно, – спокойно возразил Пирс. – Возможно, ему требуется медицинская помощь. Согласны, полковник Клермонт?

– У меня нет права просить этого человека…

– У Пирса тоже нет, – перебил его Дикин. – А если я полезу вниз, где гарантия, что у него не выскользнет из рук веревка? Всем известно, какого высокого мнения он обо мне, а также то, что после суда я отправлюсь прямиком на виселицу. Маршал сбережет уйму времени и избавит себя от излишних хлопот, если прямо сейчас я якобы случайно закончу свой жизненный путь на другой веревке, когда свалюсь вместе с ней на дно этой пропасти.

– Дикин, веревку будут держать шестеро моих солдат, – холодно ответил Клермонт. – Вы меня оскорбляете, сэр.

– Да что вы? – Дикин задумчиво посмотрел на полковника. – Пожалуй, да. Приношу свои извинения. – Он взял конец веревки, завязал на ней двойной булинь, вступил в петлю и затянул ее на поясе. – Мне нужна еще одна веревка.

– Еще одна? – нахмурился Клермонт. – Да эта лошадь выдержит!

– Я вовсе не о лошадях думал. Как полагаете, подобает полковнику лежать там, пока стервятники не обглодают его до костей? Или пристойных похорон заслуживают только кавалеристы?

Полковник смерил его мрачным взглядом, но затем кивнул Беллью. Через минуту вернулся солдат с дополнительной веревкой, а еще через две, после головокружительного и опасного спуска, Дикин уперся ногами в скалистый уступ, где лежало разбитое тело Джексона.

Джон склонился над ним и какое-то время изучал его под порывами холодного ветра, после чего обвязал распростертое тело второй веревкой. Выпрямившись, он подал рукой знак, и его подняли на мост.

– Ну? – Вполне предсказуемо Клермонт проявлял нетерпение.

Дикин снял с себя веревку и потер саднящие колени.

– Череп раздроблен, почти все ребра переломаны. – Он посмотрел вопросительно на Банлона. – На правом запястье у него повязана тряпка.

– Совершенно верно. – Казалось, Банлон словно бы усох еще на пару дюймов. – Он был снаружи, счищал снег с переднего окна, когда упал. Привязывать так тряпку – старый прием кочегаров. Чтобы освободить руку и при необходимости держаться обеими.

– Вот только на этот раз он не удержался. Кажется, я знаю почему. Маршал, вам лучше пойти со мной как сотруднику правоохранительных органов, заверять свидетельство о смерти придется вам. Лишенные права врачебной практики доктора такой привилегией не обладают.