– Ущелье Разбитого Сердца.

Они озадаченно переглянулись. Тем временем пошевелился и Фэрчайлд. Он выпрямился на стуле, затем встал, тоже подошел к окну и встревоженно произнес:

– И что этот дьявол затеял теперь?

Дикин действительно кое-что затеял. Когда поезд почти полностью остановился, он поджег пороховую шашку и, со знанием дела выждав момент, выбросил ее в правый дверной проем кабины. Одновременно с этим Клермонт шагнул на лесенку с левой стороны паровоза. Снаружи сверкнула ослепительная вспышка света, сопровождаемая глухим раскатом взрыва, и прильнувшие к окну Пирс, О’Брайен, Фэрчайлд и Генри невольно отшатнулись и прикрыли голову руками. Стекло не разбилось, и через секунду все четверо вновь принялись высматривать, что происходит снаружи. Однако к тому времени полковник уже выпрыгнул из кабины, скатился по насыпи и замер. Завернутый в белую простыню и сохраняя неподвижность, он был практически невидим. После этого Дикин резко открыл регулятор.

Белую Руку и его товарища происходящее озадачивало куда больше, чем четверых в столовой первого вагона. Вождь неуверенно проговорил:

– Быть может, наши друзья хотели предупредить нас о своем приближении. Видишь, поезд снова тронулся!

– Да, и я вижу еще кое-что. – Второй индеец вскочил на ноги. – Вагоны! Солдатские вагоны! Их нет!

– Пригнись, дурак!

В следующее мгновение, однако, привычная невозмутимость покинула Белую Руку, уступив место растерянности и недоумению: стоило составу полностью пройти поворот, как стало очевидно, что он действительно состоит всего из трех вагонов.

В недоумении пребывал и О’Брайен:

– Откуда, черт побери, мне знать, что он затеял?! Он же сумасшедший!

– Могли бы и попытаться выяснить! – недовольно бросил Фэрчайлд.

– Вот что, губернатор, сами и попытайтесь! – С этими словами Пирс протянул ему один из своих револьверов, и губернатор, явно не в себе, схватил оружие:

– Что ж, прекрасно! Сам и выясню!

Он прошествовал в салон, приоткрыл переднюю дверь и осторожно выглянул. В следующую секунду грянул револьверный выстрел, и менее чем в футе от его головы в стенку врезалась пуля. Фэрчайлд отшатнулся и захлопнул дверь. После подобного потрясения его кратковременное помутнение прошло, и он поспешил вернуться в столовую.

– Ну что, выяснили? – поинтересовался Пирс.

Губернатор ничего не ответил, лишь бросил револьвер на стол и потянулся за бутылкой виски.

– Гости? – спросил Дикин в паровозе.

– Мой дядя. – Марика с отвращением взглянула на все еще дымящийся кольт.

– Попали?

– Нет.

– Жаль.

Клермонт, по-прежнему закутанный в белую простыню, медленно подобрался к краю насыпи и осторожно выглянул поверх рельсов. Эшелон уже удалился почти на милю и теперь катил непосредственно по перевалу. Полковник внимательно осмотрел валуны в безводном русле, однако никакого движения среди них не заметил. Впрочем, ожидать активных действий пока еще было рано. Такой бывалый воин, как Белая Рука, заявит о себе, несомненно, в самый последний момент. Затем Клермонт бросил взгляд на сосновый бор в отдалении. Если Дикин не ошибался насчет индейских лошадей и они действительно находились где-то в долине, а с некоторых пор полковник уже не подвергал сомнению суждения Дикина, то только в этом лесу их и можно было спрятать. Подступить к соснам будет непросто, однако отнюдь не невозможно: к самому краю бора вело небольшое пересохшее русло, ответвляющееся от основного, и если удастся прокрасться незамеченным к началу оврага, оставшаяся часть пути будет проходить под прикрытием его склона. Единственную угрозу представляло пересечение железнодорожного пути, и, хотя богатый боевой опыт не позволял Клермонту сбрасывать со счетов даже малейшую опасность, он все же рассудил, что его шансы на незаметное преодоление этого препятствия весьма велики.